Юлиан Семёнов. Человек, который родился не в то время

Ну, он вообще, Юлиан… Вот мой папа так считает, что он родился не в то время. Ему бы родиться, ну, жить бы в другую эпоху – эпоху предпринимательства настоящего, да. Он бы очень далеко пошёл. И, собственно говоря, «Совершенно секретно» – вот этот холдинг был создан им и Артёмом Боровиком, который был его сосед по даче. То есть через забор жил Боровик. У нас тоже там была история замечательная. Мы как-то приехали к Оле на дачу и решили пострелять из ружей Юлиана Семёнова. Ну вот, значит, стреляли, стреляли в забор, стреляли, стреляли весь день. А потом решили уехать, а Оля обиделась, что мы уехали. И вечером она позвонила мне и Степану, сыну Никиты. Говорит: «Вы знаете, что вы сделали?» Мы: «Что?» – «Вы случайно застрелили Боровика через забор». Потому что мы в забор Боровика стреляли. Говорит: «Вы Боровика убили», – и повесила трубку. Ба, бежать. Слава Богу, Боровик, оба Боровика живы-здоровы остались. Вот так она нам отомстила. А он любил такую, так сказать, романтическую жизнь. В общем, был либералом. Он очень был прям, не то чтобы расстроен – даже слабое слово – в шоке, когда мы вошли… я сейчас уже не помню, то ли в Венгрию, то ли в Чехословакию вводили советские войска. Он мог спокойно подраться где-то в баре, в Испании, против четверых. Но он был боксёром, да и побить их как следует. Причём таких серьёзных испанских «мучачо», которые, значит… Отдалённый бар где-то, ну такой… в общем, не метросексуалы, точно. Охота – да, всё время была охота. Он вообще всегда такого чуть-чуть шпиона играл. У него какие-то самоделкины смастерили из магнитофона бобинного автоответчик. Тогда не было автоответчиков. Когда ты ему звонил, а его не было дома… Да даже когда был, я думаю, включался какой-то такой шипящий голос: «Говорит бюро Семёнова». Вот он немножко играл в это всё. Я последний раз его видел, когда на Малой Грузинской, в этом знаменитом доме 28, где я жил одно время. Там квартира у отца, и там жил Высоцкий, Мита, и вообще там такой знаменитый дом. И вот он выходил из подъезда. Как будто Фидель Кастро выходит. То есть такой человек в камуфляже – военные штаны, заправленные в шнурованные ботинки. Я посмотрел – Юлик. Я говорю: «Юлик». Он говорит: «О, привет, давай кофейку попьём». Больше я его, к сожалению, не видел после этого. Но я уехал тогда учиться. Да, и я говорил, у него весь дом был заполнен оружием. У него был сейф, в котором ничего не было, но лежал пистолет заряженный, газовый причём, из которого нельзя в комнате стрелять, потому что я один раз попробовал. Это ужасное ощущение – это всем конец, как ядерная бомба, не только нападающему. Он ездил во Вьетнам, потом он ездил в такие горячие точки – то, что называлось тогда. Он любил такую жизнь. В Китай, кстати, с Натальей Петровной Кончаловской – они тогда подружились. Ну и, собственно, вот это расследование янтарной комнаты, которое, в общем-то, было дело опасное на самом деле. Вот он вполне вписывался в это с удовольствием. Была очень такая знаменитая и, к сожалению, ничем не закончившаяся история с поисками янтарной комнаты. Он провёл несколько лет в Германии, искал эту янтарную комнату, которую нацисты вывезли из Петербурга. Существует версия, что и он, и Артём Боровик не своей смертью погибли из-за этой янтарной комнаты. Есть такая версия. Но у Юлика был инсульт, он три года потом лежал, а потом помер. Но есть такая версия, что что-то с ним сделали. Я помню тот момент, когда он из Германии вернулся. Но трудно… её до сих пор не нашли.