Перевезли в деревню Максимовку, начали поступать раненые с газовой инфекцией. Вот эта газовая инфекция – страшная вещь, и это только лишь начало. Она начала только свирепствовать, эта газовка. Гниёт заживо человек, вот это что такое. Чёрные совершенно все, гниёт. Откуда такая бацилла, неизвестно, но факт то, что поступали они с фронта с такой газовой инфекцией. Мы так считали, заживо гниёт человек. Ампутируют либо руку, либо ногу, а уже если на тело попала газовая бацилла, ну всё, человек – смертник, погиб от этой газовой инфекции. Единственный способ избавиться от неё – это ампутация. Если верхняя треть бедра, то уже никак, это уже смертник. Меня один раз с таким смертником оставили. А он сидит, его оставили, все уже поехали вперёд медсанбатами, а меня с ним оставили, поддержать его, температуру измерять, температура у него была сорок, в ужасном состоянии. Он мне говорит: «Вот сестра, вот меня сейчас отвезут в госпиталь», а на это место должен был приехать госпиталь, и я должна была его сдать в госпиталь. «Вот меня сейчас отвезут в госпиталь, как вы думаете, отпустят меня на несколько дней домой из госпиталя? Ведь кость же не перебита, а мягкие-то ткани быстренько заживут». Я говорю: «Ну, конечно, отпустят». В общем, его к утру не стало. Вечером у нас с ним был этот разговор, а утром его уже не стало.