Остролуки. Бомбёжки

Дальше нас приводят в деревню Остролуки. Это уже 42-й год, это уже вот это время, когда Гитлер приказал перебросить двенадцать дивизий из Западной Европы, и собственно, нас страшно молотят. Всё время вечером, с девяти до утра нас каждый день бомбят. Вечером после пяти часов уже собирается командир дивизии и свита его подсчитывать, что же осталось, кто есть, кого нет. Потому что в первый же день, как нас начали бомбить, уже был ранен смертельно хирург главный нашего операционного взвода. Я к этому времени уже была хирургической сестрой, не просто санитаркой. И он мне говорит: «Я из тебя хорошую сестру сделаю», хирургическую именно, которая подает инструменты во время операции врачу. А спать-то хочется, ночь-то мы оперируем, работаем, а днём нас бомбят, и старались где-нибудь поспать. Я сплю через маты, которые сделаны из соломы, слышу голос командира дивизии: «Это голова Коготковой». В общем, голова была с косами, поэтому он решил. А это, оказывается, из полка прислали врача вместо погибших сюда, в медсанбат. А она не успела доложить – уже прилетели немцы нас бомбить. В девять утра точно, у них, значит, порядок был такой. Генерал приказал отыскать, а не было бы здесь начальства дивизионного, так она и была бы без вести пропавшей, потому что часть её отправила, они считают, что она здесь, а здесь её никто не видел и не знал, вот такие вот дела.