А второе зачем? Как, вот, заболело первое, так и второе. Кстати, Барнард тоже использовал эту схему. А второе… Это как паллиатив при больном сердце. Эта операция технически проще, чем замена. Она даёт возможность заболевшему сердцу как бы поправиться, а потом дополнительное сердце можно удалить. Понимаете? То есть это паллиатив, вспомогательный метод. И вот его собака Гришка с двумя сердцами жила без иммуносупрессии 141 день. Он был замечательный пёс, беспородный, но такой овчаристый. Очень весёлый, папа с ним гулял и любил его очень. И его просто убили. «Вечерняя Москва» написала, что ассистировал папе на этой операции доцент нью-йоркского института. Настолько это было в порядке вещей – к нему приезжали люди учиться. Я запомнила имя Генлей, женщина, доцент или аспирантка, она была ассистентом этого института. Гришка тоже был в папином кабинете, охранял территорию. И один технический работник, видимо, влез туда, потому что интересовался спиртом или чем-то ещё. Гришка на него кинулся, и тот ударил его тяжёлым предметом по голове. Так что Гришка погиб. «Вечерняя Москва» написала, что одновременно с сигналами спутников передавали биение двух сердец Гришки. Вот настолько это воспринималось общественностью – и медицинская, и не медицинская газета обратили на это внимание. У меня есть вырезка и фотографии. Папа считал, что его собака погибла намеренно. После этого какое-то время он возил оперированных собак домой. С ними играть было невозможно, они были угнетённые. Оперированное животное, лежащее на коврике, с водой и едой – больное животное. Просто нужно было жить. Мы жили в двенадцатиметровой комнате, плюс эти собаки. Конечно, это было не очень комфортно, но мама всё воспринимала как должное. Она была такой булгаковской Маргаритой. Как у Мастера – должна быть такая…