На перекладных в Москву

Я доехал до Челябинска, а там надо было сесть на прямой поезд на Москву, он уходил полпервого ночи. Собиралась очередь, кассирша открывала окошко и говорила: «На этот билетов нет». Так всё, значит, сутки лишние там сидишь. Вокзал там был хороший, старинный, большие подоконники, громадные окна. Подоконники были метровые и потом занавеска чёрная. На этом подоконнике можно было спать. Я ложился, чемодан под голову и спал. Утром шёл в санпропускник, потому что нужна была сегодняшняя бумажка о санитарной обработке, все вещи сдавал, кроме меховой шапки. Мех не брали, потому что он съёживался. Получал всё свеженькое, мылся. И шёл на бега – как раз там были бега на ипподроме. День я проводил там, до обеда. А потом заходил куда-то поесть. Шёл в Краеведческий музей. А вечером там шло новое кино, «Маскарад». И я 7 раз видел «Маскарад», подряд, каждый день. После «Маскарада» я шёл на вокзал, слушал, что билетов нет, опять ложился и думал: тут помереть можно и никто не вспомнит. В общем, дело, знаете, чем кончилось? Я вышел, когда поезд пришёл. Пошёл к первому вагону. Там какой-то мастер, по колёсам стучал. Я посмотрел, а первый вагон, у него была половина, знаете, между вагонов переходы такие, да? Вот в первом вагоне была половина этого перехода – крышка, боковые стойки и пол. Я потихоньку забрался туда, привязал ремень, чемодан поставил, на чемодан сел, завязал уши, закрылся и, в общем, заснул. И я проспал до Казани. В Казани остановились. Я вышел, никто меня не заметил. Морда у меня чёрная, потому что дым шёл с паровоза. А я пошёл в санпропускник. Опять получил бумажку. И стал ходить опять вокруг станции. Ходил, ходил – две девушки ко мне подходят: «Ты чего там?» – говорят: «Ты чего тут ходишь?» Я говорю: «Да вот, девчонки, мне надо, у меня бумажка, мне надо через Москву проехать в Баку. А я не могу в поезд никак сесть». Они пошушукались и говорят: «Слушай, приходи к нам вечером, вон там санитарный состав стоит». Я говорю: «Чего?» – «Ну, приходи, поговорим». Я часов в 9 пришёл, они бегают – этот санитарный состав раненых выгрузил и готовился опять на Запад. Пришла какая-то женщина-капитан, посмотрела на меня, посмотрела бумажку, чего-то с девчатами поговорила, сказала: «Только смотри, я ничего не знаю». Они мне говорят: «Так, приходи через час, вот в этот вагон». Я быстренько туда пробрался, меня посадили в купе и на третью полку, с чемоданом. Сказали: «Молчи и не шевелись». В общем, потом самое интересное было – одна из санитарок меня потрясла за рукав: «Иди на вторую полку, там шире». Вторая полка, это та, которая поднимается, я лёг туда и смотрю, она ко мне ложится тоже. Говорит: «Ты это, молчи, а то тебя видно вот оттуда». Она легла, так взяла меня, и ногу перекинула. Я первый раз в жизни, было мне 16 лет, я чувствовал женскую фигуру рядом, прямо вот она. А она такая полненькая была, симпатичная девочка. И, значит, вот, куда деться? Деться некуда. Я заснул. Заснул. Перед Москвой меня разбудили, высадили, не доезжая ещё Казанского вокзала, а там я уже пешим прошёл, нашёл, чего надо.