Ранение в Венгрии. Милосердие

У меня людей много побило, и некого было со мной оставить даже. Значит, дождь, холод, меня внесли на плащ-палатке грязного, мокрого. Ну как, ползал, по земле же мы ползаем, поэтому внесли, ну, посмотрели, домик приличный, зашли. Но венгры же против нас воевали, поэтому больше негде было меня оставить. Меня внесли и на постель прямо чистую в этой грязной, мокрой плащ-палатке. Ну, не хотели, чтобы я на полу валялся. Там мать и дочка, дочке лет 16, а матери лет 36, даже меньше, ну, рано она родила. А отец у них воевал против нас. Ну, ребята строго сказали: «Вот вам капитан оглушённый, приведите его в порядок. Мы вернёмся». Ну, они, конечно, с одной стороны побаивались, а с другой стороны, у них милосердие такое всё же было. Весь день был без памяти, сердце не работало. Ну, у меня сын профессор-медик. Он говорит, что нет, оно работало, но так тихо, что не слышно его, не бьётся. Дыхания тоже нет. А на самом деле немножко дыхание было, потому что не мог я трое суток… И я очнулся только на третьи сутки. Память пришла, и я понял, что я живой, обрадовался. И веки поднимаю, открываю, а они, оказывается, сидели. Они уже меня помыли, в отцовское бельё переодели. И дочка гладит меня по лицу, а я от этого, наверное, и очнулся. И когда я очнулся, они вскрикнули: то я не дышал, ничего, а тут вдруг вскрикнул и глаза открыл. Ну а потом они за мной ухаживали. Ну и потом мы уже и подружились, когда я стал разговаривать, всё. А эвакуировать меня нельзя было, потому что сотрясение мозга было такое, что нельзя поднимать. Я должен лежать ещё дня три.