Надежда выжить

Вот мы, скажем, атакуем, и не удалась атака. Отползают живые, потому что мало осталось и они ничего сделать не могут. Скажем, их осталось двадцать человек из двухсот. Когда на нашу траншею эти танки идут, я танки остановил и повернул их: расстрелять я их не мог с закрытой позиции. Ну, бывало, что в один попадёт танк – он загорелся, а остальные уезжают. Эти люди, которые меня просили, кстати, вот однажды соседи меня просили, зная, что я хороший артиллерист, я математик был и очень хорошо командовал. И вот я бегу к ним, телефонист за мной следом бежит. А они в этой траншее и на танки смотрят, и на меня, потому что я должен подбежать и спасти их. Но я уже дал команду на бегу телефонисту, и уже снаряды летят. А они глядят на меня с надеждой, что я подбегу и буду команды подавать нужные. А уже снаряды летят и падают на немецкие танки. А они вздыхают, что они живы остались. И как они благодарят меня, когда я к ним вскакиваю в траншею! А немецкая траншея дальше, там те немцы, которые в траншее, тоже стреляют по мне, по телефонисту. И вот эти люди, которых я спас, они настолько признательны тебе, что хотят тебя обнять, даже коснуться. Вверх подскочить, пока немцы не успеют увидеть и расстрелять. Это такая откровенная благодарность за спасение жизни! Она, конечно, лечит от испуга, от страха – от всего. Там как-то не чувствуешь, и страх пропадает. Главная у тебя задача – это побороть немцев. Но опасность всё равно большая, и ты остерегаешься, и падаешь, и прячешься, и вскакиваешь...