Они выше всех, а остальные должны на них работать, их обслуживать. Славяне существуют только как подсобная сила для их благ. Вы, наверное, знаете, что они потом хотели оставить столько рабочих, сколько им надо. И то – это же люди, у них же были разработки. Немцы людей превращали, как сказать, в живых роботов. Они знали работу, но больше никаких чувств, никаких инстинктов. Вообще, фашизм – это страшное дело. Как бешеных собак, их же уничтожают, вот это наравне, такое же чувство. Для того чтобы мне жилось хорошо, мне эти не нужны – их надо уничтожить. Это гнилая психология, не человеческая. Когда я первый раз дала это интервью, у меня давление зашкаливало. Я думала, ну, в конечном итоге, мне не нужно, чтобы у меня был инсульт или что-то ещё. Я старалась не вспоминать, это сложные воспоминания. А потом я поняла: нет, это надо рассказывать, тем более, мы остались последние из тех, кто это испытал на себе. Но у нас есть многие, кому было два-три годика – ну, что они помнят?