Как я потеряла родителей

Мы сидели три дня без воды и пищи, а без воды невозможно. Решили, что нужно выходить. Полицаи уже не рыскали по гетто, так как после первого погрома в каждом доме стали делать схроны, и они вылавливали людей и увозили. Первая вышла я. У нас были знакомые. Моя мама до войны заведовала детским комбинатом. У неё работал плотник по фамилии Новак, очень хороший человек. Он часто жаловался, что жена не кормит его, и мама его подкармливала. Он был доволен, готов был ради неё всё сделать, очень ценил её как хорошего человека. Он сам был замечательный человек. Мне сказали пойти к нему. Мы решили, что потом выйдут папа и мама, и мы воссоединимся и будем думать, что делать дальше. Я пришла к Новаку, но его не было дома, была его жена. Она сказала: «Я боюсь, ты, пожалуйста, уходи, вся семья погибнет». Тут пришёл его сын, самый младший. У Новака было две дочки – одна в эвакуации, старший сын на фронте, Болек мой ровесник, Болеслав, и самая старшая, Тося, у которой тоже была шизофрения, как у матери. Я попросила Болека сходить к Зелинским и сказать им, что я нахожусь у них, и мне надо соединиться с родителями. Болек пошёл, и, действительно, Стас тут же прибежал, увёл меня к своим родителям. Я сказала, где мои родители, и он туда пошёл. Он вернулся и сказал: «Там никого нет». Может быть, он знал, что произошло с моей мамой, но не хотел мне говорить.