Унижения евреев

Вы знаете, когда человек... Собаку можно пожалеть или иногда пнуть, а тут только пинки: «Эй, ты – ты чего тут? Ну-ка, вали, ты ещё жива?» Такие слова были на каждом шагу. Каждый день были какие-то эпизоды, каждый день. Во-первых, это унижение. Человек к этому не то чтобы привыкает, а, наверное, даже, как я иногда себя корю, у меня появилась гордыня. До войны папа и мама работали, мы были обеспеченной семьёй, я была активисткой, отличницей. Всегда писали коллективное письмо детям Испании, потому что там был фашизм, сопереживали. И тут мы попали в такой котёл – унижения и всё остальное. Иногда вспоминаются какие-то эпизоды, долго старались не вспоминать и не думать об этом. Но всё оно в памяти, каждый день можно вспомнить. После освобождения было сложно: из эвакуации без особого пропуска нельзя было вернуться на оккупированную территорию, а кто был на оккупированной, не мог выехать. Люди, которые спаслись, возвращались домой. Никто из тех, кто был вместе с нами в комнате, не вернулся. Те, кто со мной перешёл границу, тоже все погибли. У меня была двоюродная сестра Софа, девушка восемнадцати лет, изумительной красоты – она спаслась. Но она ушла недалеко, прямо в казармы, где жили румынские, тоже угнанные, евреи. Один из них в неё влюбился, и она осталась с ним. И что вы думаете? Всё равно её нашли и вернули обратно. Такую красоту расстрелять – это вообще. Я подобной не видела.