Я искал информацию о родителях

Мы зачастили на одесский пляж. Санаторий подчинялся Москве, какой-то корпорации. И нас на пляже было всего 5 человек. Американские горки, песочек – потрясающе. Никого нет, только мы. Нас обслуживают, буфет, думаю: «Бог ты мой!» Ну, и рядом сидит какой-то человечек модный, ну, мы разговорились. Оказывается, это профессор МГУ, и он много писал про спасённых из концлагерей. Он, кстати, жил где-то в Войковском районе, и в какой-то организации состоял. И он мне всё рассказал, что всех, кого расстреляли, калмыцкие отряды, калмыки, сожгли все трупы, были специальные отряды. И вот жгли, и ни слуху ни духу. Я же был везде: в Одесском КГБ, в архиве – там всё уничтожено, ничего. Но зрительно я же нашёл свой дом, я же помню, в детстве там был матросский спуск, мы на санках катались там. В общем, зрительная память у меня хорошая. Я нашёл свой дом: Манежная, дом 1. Прихожу во двор, смотрю: лестница ещё, по которой я бегал, есть много кошек, туалет на улице, двор с террасами. И вот я сижу и боюсь подняться. Я помню свой подъезд. А справа, там же, когда жарко, дверей нет на первых этажах, а из марли занавески, и смотрю: сидит старушка, я с ней разговорился. Говорю: «А вы знаете, я когда-то здесь жил». – «А Вы кто?» Я говорю, она: «Ах!», когда услышала фамилию, она подняла такой шум, хай, что все соседи сбежались. И вдруг окошко открывается, и старушка говорит: «А вы кто?» Я говорю: «Я когда-то тут жил». – «Вы Вова?» Я говорю: «Да». И я пошёл, заполнил у властей со слов этих вот соседей, поехал в деревню, она сейчас не Яновка, а Ивановка. Я нашёл своих ребят, с которыми мы бегали, они написали всё, и мне кое-что ещё дорассказали. Ну, и все воспоминания с печатью, всё-всё. Ну, одним словом, а о родителях всё – прах. Они сказали, где-то их расстреливали, концлагерь был, назывался Слободка, под Одессой, весь мир об этом знает, даже написано. Расстреливали, жгли – мгновенно. Специальные отряды, я же говорю, калмыцкие были такие. К сожалению, только архив ЗАГС сохранился, я сам себя нашёл, а они не ищут по переписке. Когда сам приехал, порылся, я себя сам нашёл. А в КГБ нет тех, кто погиб в концлагере, просто не существует, но соседи все знают. И когда я проходил мимо «Привоза», там был такой серый дом и доска мемориальная. Здесь гестапо было немецкое, где пытали всех, тюрьма. Вот прямо на улице Советской Армии, серый, неприятный дом, там милиция сейчас вместо того. То есть всё так просто в жизни, я смотрю. Очень интересный Одесса город, там столько всего.