Снайперов не берут в плен

И знаете что: снайперов не берут в плен – их сразу уничтожают. У нас был случай: одна потеряла зрение. Ну, стало падать зрение, не видит, и в увеличении не видит. Тогда она стала помогать артиллеристам подтаскивать патроны. И их захватили. А у неё снайперская с ней, книжечка с ней. Вы знаете, что они с ней сделали? Они привязали к стволу и выстрел сделали. Вы представляете, одни куски летели. Не осталось от неё ничего. По-моему, Шекунова Саша. Мать каждый год приезжала. И в Подольске здание большое, и такой ей барельеф, вот по пояс. И такая как полочка, туда и свечи ставят, что птицам посыпать есть. Мы подходили к этому зданию. Это в Подольске. Это есть Подольские курсанты, которые с танками сражались, остановили, не дали пройти немцам в Москву. А это девочке. Там приезжали из институтов. У нас только высшее начальство мужчины были. Вот один преподавал тактическую подготовку, Милен фамилия его, он артист. Вот я его сразу узнала. Я говорю: «Я забыла, как ваша фамилия, – я говорю, – но я помню, вы всегда с тросточкой ходили». А он говорит: «Да, да, это я». Нас тщательно учили. Основное, чтобы стреляли хорошо. И укрыться могли. Выходили на рассвете, это у кого есть охотники, те знают, как на охоту выходят: тоже рано на рассвете, тоже маскируются, не шевелятся, чтобы не спугнуть зверя. Так и тут. Уже немцы для них как звери стали. Нужно обязательно убить. А первого плакали – человека убили, страшно было убивать человека.