На строительстве оборонительных

От завода нас послали, везли нас в товарниках, в вагонах товарных под Наро-Фоминск. По всем направлениям – и в Серпухов везли, куда только не везли. И у нас в Орехове рыли окопы по лесам, которые ближе к дороге. Остановились. И вдруг летят самолёты. Нам команду дали – в лес. С одной стороны деревня, с другой стороны – лес. Все в лес рванулись. Потом горе было командованию собирать нас по лесам. Теперь вышли в деревню, посреди деревни собрались все. Никто в дом не пускает, население. И вдруг опять самолёт появился. Вы знаете, как они нас все звали: «Скорей к нам, скорей, скорей!». Всех впустили, все быстро разошлись, а то бы увидели, что народу много, так, может быть, да и бомбу бы бросили. Мы однажды в доме сидели, весь дом затрясся. «Всё, – говорим, – бомбу кинули». Мы выбежали, сарай стоял и дом. Вот между сараем и домом эта бомба упала, воронка. Если бы чуть он пораньше сдвинул, как раз мы все бы там и остались. Морозы стояли, до сорока градусов были. А мы как – по-городскому одеты. Туфли, раньше такие были полусапожки резиновые – и туда с туфлями одеваешь, даже с каблуком. Вот приехали в чём. И в обыкновенном, какое есть у меня пальто, я туда надела и поехала. Поехали ещё в октябре, ещё тепло было. Спали на полу. Хозяйка ничего не дала, хозяйка жадная получилась. Нам заднюю комнату в частном доме отдали, и там печка такая была сложенная, и кружки такие накладываются, у нас же в городе нет этого. Вот, хозяйка нам выделила, и чугун большой, ведёрный, это я суп в нём варила для всех. Вот мы и спали на соломе. Уж тряпья у неё что, не было? Половики бы какие-нибудь дала. Она нам так сказала: «Идите в поле, там скирда соломы. Набирайте и на ней спать будете». Вот у меня мальчишки и пошли. Принесли, от стенки до стенки навалили, нас 12 человек. Только один сундук большой стоял. Там одна девушка, по очереди мы, две девушки тут были, по очереди спали. А так мы все подряд, что мальчишки, что девчонки. Тоже выйдут распихиваешь, лезешь. Между ребятами. Мы ж не раздевались. Только пальто верхнее снимали, чтобы сверху одеться. И так спали. А некоторые хорошо попали. Хозяева хоть тряпьё надавали, там половики чистые на солому-то на эту постелили. А нам нет, мы, как поросята, в соломе спали. Вот. Но зато и ушли – ей солому эту оставили, пускай сама вытаскивает. А знаете, лом какой тяжёлый был? Ой. Мы его не осиливали вдвоём. Земля-то мёрзлая. Уже ребята долбили, нам выкидывали и лесенкой было. Значит, одна партия другой перекидывает – и кверху. Это чтобы танки провалились, не выбрались. А самолёты летают, нам листовки без конца кидали: «Дамочки, не ройте эти ямочки, поедут наши танчики, зароют ваши ямочки. Сдавайтесь нам, будете, поедете в Германию, будете жить хорошо». А мы им всё кулак казали. А что толку-то? Мы прочитали, да кидаем их. Ну, вот листочек. Они приглашали, у них жизнь будет хорошей. Ведь некоторые соглашались, сдавались… Сколько было. А потом снова бегут обратно. И вот тут состав шёл, они, наверное, думали, по составу начали бить. Ну и по нашим бросили. Кому руку оторвало. Одной из торга голову оторвало, голову так не нашли. Куда она улетела? Кто её знает. Засыпало, может. Так без головы её и хоронили. И её только уже в мирное время, я тоже туда ездила, значит, от соцзащиты, нашлись племянники этой женщины, которой голову оторвали. И там памятник поставили, население своим погибшим и всем, которых приносили.