За водой к проруби

Воды в квартирах не было. Ой, я вам сейчас скажу. Хорошо, мы жили на Васильевском острове, 10-я линия, идёшь ты к мосту Лейтенанта Шмидта прямо от дома. И в зимнее время воду я сама даже носила. А что, мне было 10 лет. На саночки привязываешь верёвками кастрюльку и едешь к проруби. А прорубь работала. Почему? Потому что где-то продолбили, и она без конца почти действовала. Потому что люди только там могли взять воду. И вот подъезжаешь на саночках, это в зимний период, наливаешь свою кастрюлю или две кастрюли, привязанные к санкам, и едешь. Да, были такие случаи, что едешь, а когда начинаешь приподнимать к берегу-то, можешь разлить всю воду. Ой, до слёз. Это надо вернуться опять к проруби, опять надо налить. А каждый шаг – это было очень-очень тяжело нам, дистрофикам. Вот однажды я везу саночки зимой, а недалеко от берега было… Ну, конечно, там кладбища не было, а захоронение было. И вот я иду, я везу эти саночки свои с водой, и вот вижу: мужчина сидит на могилке на этой, и такой уже вид у него, что он уже не может. Почему он сел там? Он уже не может идти. А я иду и думаю: «Вот и я когда-нибудь так же, доеду до проруби, сяду и не смогу идти. И так тоже замёрзну здесь, на этом месте». Вот такое воспоминание у меня было. Ужас, да. Это мне было 10 лет. Мы просто не могли ходить. Мы дистрофики были. Мы же одеться даже не могли. У нас же по такой погоде, какая стояла – а первая зима была очень морозная, – у нас и одежды не было никакой. А потом и сил не было. Передвинуться в доме – и то это было очень тяжело. Очень тяжело было. А лежать тоже нельзя было. Если ты ляжешь, всё, считай, что ты уже погиб. Я, между прочим, была подвижный человечек.