Мы все хотели обратно. Только сюда хотели, в Кронштадт. Мы могли бы в Ленинград даже: мачеха-то наша с Ленинграда эвакуирована была, а мы все в Кронштадт. Мы, дети, и отец хотел. А ещё в Кронштадт сразу не попасть было, потому что многие раньше уехали, чем мы, а нам ещё вызова не было. В Кронштадт же по вызову только, в то время Кронштадт же по пропускам был. Мы ещё жили сколько времени по пропускам. И нам дядя, мамин брат, прислал пропуск, и мы приехали в Кронштадт. Мы сколько лет уже жили, в Кронштадт не так было просто попасть. Кронштадт не очень разбомблён был, не так, как в кино сейчас показывают многие города. Наш дом каким был, так и остался. Приехали, например, куда бомба упала, где бомбоубежище, так он и был ещё, угол, не починено ничего. А наша квартира была, когда мы приехали, занята. И нам дали там, не знаю сколько, два или три адреса, родители ходили. Ну, вот, на Пролетарской, 17, на 4-м этаже нам дали две комнаты большие. И там ещё было двое соседей, мы третьи. У них по комнате, у них семьи поменьше, а нам дали две комнаты. Мы там жили.