Оттепель

Оттепель – по-моему, очень точное слово, поскольку что-то действительно ожило и пробудилось. Я хорошо помню, как зелёные побеги, да хотя бы более свободного мышления, даже без особой свободы высказывания. Удар по культу личности, который сделал Хрущёв на XX съезде. Он, по существу, развалил абсолютно господствующий миф о незыблемости и безусловности сталинистской системы. Вот этот миф, эту сказку, внутри которой все жили, о том, что это действительно самая счастливая и единственная возможность, справедливое общество, несмотря на все палаческие его характеристики, о которых, в общем-то, знали люди. Но считалось, что это тоже входит в построение счастья. И когда после 1956 года, после выступления Хрущёва, возникло сомнение – в ту ли сторону идёт наша страна, и так ли живут люди? Вот это и была оттепель. Появились органы печати, в которых можно было даже об этом сказать. Уже тогда люди думали, и тогда многие понимали, что живём мы в казарме, которая называлась самым справедливым обществом, строящим коммунизм, и путь этот тупиковый. Тогда, собственно, родились первые люди, которые в небольшом числе дошли до 1985 года, до начала этой самой перестройки. Некоторые из них сумели весь надуманный и выстраданный интеллектуальный и эмоциональный потенциал реализовать и после 1985 года уже в новой литературе. Помногу – в «Московских новостях», кстати говоря. Здесь все, так называемые шестидесятники, они же дети XX съезда, выступили и составили костяк этой газеты. До сих пор авторское ядро состоит из этих людей. Хотя я тоже принадлежу к этим людям. Я-то думаю, что нам добровольно надо уже здорово потесниться и уступать место молодым умам.