Тяжёлый путь на родину

Мы пошли, по Германии прошли пешком. И потом мы остановились в каком-то лесу уже, несколько человек нас, может, человек десять или побольше было. Дошли до реки Эльбы, и там была натянута верёвка. Народ подходил, а тут верёвка такая жёсткая, может, канат какой-то. И вот туда подводили людей, наверное, кто уже домой собрался. И вот эту верёвку как поднимут, я почему-то боялась их что-то, мне уже было пятнадцать лет. Поднимут её, и под эту верёвку народ прям, и оттуда столько народу! И с этой, и с другой стороны. Мы, например, туда, а они оттуда сюда. Это тоже какие люди, я это не знаю. И тут мы тоже жили долго, не знаю сколько. Пока наберут машину людей, там со всех сторон было. Наберут машину, отправят, и жди, когда придёт машина ещё. И ночью не везли, а только днём. На ночь останавливались, почему – не знаю. И вот мы так с этой реки Эльбы доехали до Бреста. Довезли, а тут сидели, ещё ждали, в общем, я в августе месяце приехала в Россию. Когда мы жили уже самостоятельно в Бресте, вот тут всё узнали, что уже война кончилась, понятно. А когда нас уже стали отправлять в Россию, эта тётя от меня отказалась. Я ещё была несовершеннолетней. Что ей там, кто может что-то подсказал. Я слышала один раз, какая-то её тётя настраивала: «Зачем она тебе нужна? Приедешь сама не знаешь куда». А я это услышала. Ну, и стала я как-то сторониться уже. Ну, она сказала, что «я сама не знаю, куда приеду, вот у меня тут будут встречать, и я тебя ещё привезу». Я не стала перечить, говорю: «Я поеду на свою родину, что будет, то и будет». Вот так я добралась. Собирали: один вагон, может, Воронежские были, другие, может, других городов были. И когда до Воронежа доехали, этот вагон разгрузили, каждый поехал куда он хочет туда. А мне и некуда было ехать.