На передовой. Ранение

Нас отвезли на вокзал, посадили. Куда повезли – не знаем. Приехали к Вязьме, оттуда же идет наступление. Они летают, бомбят, все время бомбят, без конца. Смотрите, ещё только месяц прошел один – они уже хозяйничают тут у нас. Мы роем эти траншеи опять, вдруг едут военные наши, по старой дороге, от Смоленска, от Вязьмы оттуда. Подъезжают к нам, так посмотрели… Это уже под Вязьмой было, Чёрная деревня, до сих пор помню, как эта деревня называлась. Ну, а была бомбёжка, а это был отдельный корпус Доватора, конница. Их молодой офицер, лейтенант, они походили по трассе, посмотрели, взяли 12 мальчиков и одну меня взяли. Понравилась я им – и всё. Выбрали, им нужен был повар, убили повара, обед готовить. А мальчика они взяли, кто обучать. Ходить в разведку, туда-сюда. Потом, значит, ребятишки, наши мальчишки, прыгают: «А вы нас не обманете?» – «Нет, завтра мы вам приведем коней, коневоды будут, приведут вам коней». Думаю, уже на второй день, приходим мы на свою работу, думаем: приедут они или просто поговорили? Смотрим: едут. Там уже едет больше людей, начальство едет, которых наметил этот командир наш, Шилов Георгий Алексеевич. Шилов его звали, Георгий, лейтенант он был тогда в то время. Ну вот, привели 13 лошадей, а я-то на лошади тоже умею ездить: я и пахала, и косила, чего я только не делала, всё делала, всю работу крестьянскую, и лён трепала, и моляковкой (?) с сестрой была, мне ещё было только 12 лет. Ну ладно, приехали мы туда, нас кого куда, меня поставили поваром. Бомбили страшно. Можно сказать, не успеешь сготовить покушать – и опять бомбёжка. Ну ладно, я там пробыла. По-моему, дома я появилась, когда меня ранило в руку в левую. Была бомбёжка, осколочное ранение было в левую руку. Сколько-то я там пробыла дней, уже октябрь был. Значит, меня, когда какая-то шла машина на Ржев, и меня выписали оттуда домой. У меня справка есть эта. Привезли во Ржев, у меня юбка была, дали мне там гимнастерку б/у, поношенную. Так вот и шла. Был жаркий-жаркий день очень, когда домой шла. Ото Ржева мне надо было идти километров 20 или 18 до нашей деревни. Шла-шла: какая-то валяется кофточка. Жарко, дай я сниму гимнастерку. Сняла гимнастерку, так стряхнула эту кофточку. Видимо, у кого-то улетела, не знаю. Надела, и пришла в кофточке. И моя мать так и не знала, откуда я пришла: она думала, я с окопа пришла. Мать так и умерла, не зная, откуда я пришла. И никогда никому не говорила, а бумажечка у меня сохранилась маленькая.