Жизнь в оккупации

С продуктами что было: была своя картошка и хлеб был, рожь была. Мололи, парили да и ели, так и жили. Картошка и хлеб, у кого-то капуста была. Значит 30-го числа немцы забегали, они чувствуют уже: Москву-то взяли и Калинин взяли. Они забегали и притащили пушки. По концам деревни и посередине деревни наставили пушек. А мы-то напугались. У нас, когда наши отступали, если бы вы знали, сколько у нас было пленных. Два коровника, два конных двора и школа. Кто в школе-то был – ничего. А уже мороз-то был, холодно. Бедные, несчастные наши, как же, как же они их били, эта тварь как била наших пленных, это ужас! И потом они уже, наверное, в конце, числа 20-го, они этих пленных всех угнали во Ржев, а куда со Ржева потом гнали – не знаю. Ой, как же наших пленных... Бедные. Бывало народ то картошки насыплет, то морковь вареную, то сырую. Они станут хватать – они тут их и пристреливали. А сколько их замерзало, вам этого не понять, как они издевались! А сколько у нас погибло мирных жителей… Мирных жителей погибло знаете когда? Когда наши пришли. Они прилетали в 10 часов и бомбили. Улетают одни – опять несутся 2 эскадрильи, 3, опять бомбят. Моя сноха – она погибла с двумя детьми, а бабка сидела с ним рядом около дома – осталась жива, 80 лет. На дорогах много расчищали дороги, они с пулемётов строчили, тоже погибало очень много молодёжи. Молодёжь какая, которая ещё 23-й год.