Начало войны. Колонной из Ульянки в Ленинград

Папа был старшим по дому, и все жители нашего дома решили вынести вещи, а там так: дом и ещё сараи, дровники, надо же было топить. И за сараем вынесли все вещи, весь дом собрал свои вещи, мы вынесли, там закрыли, и первый снаряд, который попал – в эти вещи. Но тут сразу вырыли землянки, а раз уже снаряд, то, в общем, мы потом начали, а вот вещи носили, там вот у кого была машинка, допустим, швейная, мы закапывали в ямы. Вот, 8 числа, значит, наступление, подошёл к Урицку, занял Урицк, и люди, живущие в тех, в тех местах, проживающие, они, надо куда-то двигаться, они не хотели оставаться, быть оккупированными, и все пошли в центр города. И здесь уже со всех пригородов Ленинграда в центр пошла колонна. Представляете, раньше мы, до войны, ходили на демонстрацию, и вот по Стачек со стороны Урицкого шла людская колонна. Простите. Ну, и наша семья, конечно, уже влилась в эту колонну. Тогда у нас только коза была, и вот мы вступили в колонну. Коза впереди, и каждый нёс что-то своё: кто валеночки, кто одежду какую, потому что вещи были все закопаны в ямы. А я несла своего братика. Со дня рождения я была его няней. Я его несла, это была моя ноша. А папин брат средний, у папы было 5 братьев, и мы, значит, двинулись, а он был студент нашего университета, на юридическом факультете. И они жили с женой на Зверинской улице, на петроградской стороне. И вот, значит, колонна шла, уже входя в город, все рассыпались во все стороны, а наша первая остановка – это была у папиного брата на Зверинской улице. Конечно, там исчезла коза, мы съели. Ну, как её уже там, как с ней расправились, как её зарезали, не знаю. Но, в общем, её съели. Семья большая, и там двое, всё это было. Как долго мы были у дяди, я уже не помню, мы ещё жили на Зверинской, и папа доставал пропуска, и я, и папа, вот моя старшая сестра в этом не участвовала. Она была уже студентка горного института, и она была такая девочка… Ну, в общем, в основном мы с папой, на нас всё было, всё это хозяйство. И мой папа, когда получал пропуска, мы ходили в наш дом, дом – уже не дом, уже солдаты разобрали на брёвна. Делали блиндажи. А мы ходили, выкапывали, где у нас были вещи, и несколько раз мы с папой ходили и на себе всё это носили, приносили домой.