Статус узника

В начале, когда я взял справку, там же было связано с какой-то компенсацией, потребовали от нас бумаги. Я единственный запрос дал туда, и они мне прислали, что там был концлагерь, но списков узников там не имелось. Мне пришлось, значит, потом туда ехать, взять бумагу в поселковом совете, зашёл в поселковый совет, мы поехали вместе с сестрой, это было уже где-то в начале, в 92-м году, когда Ельцин издал указ признать то-то-то, а в 98-м году, когда я стал добирать оставшиеся документы, значит, получил документ концлагеря, а там нет списка, значит, такого же тоже не должно быть. Значит, я ему подал этот список, они на основании его же меня признали в Германии, и везде, но наши не хотели мне давать удостоверение узника. Они же не всем дают, и до сих пор не всем дают, потому что говорят: «Вот, Вы не были в гетто, фамилии Вашей нету». И в 98 году, по-моему, вместе с сестрой мы туда поехали, зашли в Винницу, в Государственный архив, нам это всё подтвердили, оттуда мы сели на автобус, проехали 120 километров, приехали в ту же Ободовку, было уже около 6 часов вечера, значит, мы зашли в этот поселковый совет, был конец рабочего дня, рассказали историю председателю поселкового совета, он нас выслушал, не отпустил секретаря. «Пускай пойдет, спустит туда-туда, там лежат архивные документы», – достал архивный документ, и чётко написано, что мы вместе с матерью, живя в таком-то доме, были в гетто. Он уже написал через черточку в концлагере-гетто. Номер такой-то, номера такие-то, номера по хозяйственному учёту такие-то. И наши фамилии переписал. Так что у меня есть две справки: вот эта одна и вместе с ней вторая.