История моего отца

Отец попал в плен с дивизией в районе Белой Церкви. Так получилось, по рассказам, я не смогу точно, но по рассказам отца, что какой-то генерал был, который сдал дивизию в окружении. Дивизию окружили, и они все боролись, пока не закончились боеприпасы. Когда закончились боеприпасы, они были окружены со всех сторон, и дивизия оказалась в плену. Это между Уманью и Белой Церковью, где-то там. И, значит, он попал в плен. Евреев, конечно, они тут же расстреливали, если знали, что ты еврей, но так как он был не похожий, по документам он нигде не числился. Значит, в одно прекрасное время ему снится сон. Приснился ему его дедушка, и говорит: «Абрам, – говорит, – ты же умный». Он говорит: «Тут, дедушка, умных нету». Он даёт ему руку и говорит: «Желаю удачи». Он просыпается, спал, конечно, на земляном полу, и решился уйти за западенца, потому что они военнослужащих, которые из Западной Украины, они их считали своими, и они их отпускали домой. Он решается идти за украинца-западенца. Ну, разговаривал он по-украински хорошо. Он решился уйти за такого. Но для того, чтобы уйти, надо было какой-то документ иметь. Тут же, значит, там же было много и убитых, и таких. Он у одного вытащил документ на имя Катренко. И по его бумажке прошёл три поста. Ему дают бумажку, типа справки, что он такой-то украинец с Западной Украины, значит, отпущен домой из плена. Видите, у него есть документ. Он пешком проходит километров 40 до Тульчина. Там, кстати, был в районе Тульчина страшный концлагерь – Печора, который назывался «Мёртвая Петля». Кстати, в этой «Мёртвой Петле» была Ида Спектор, которая у нас. Из 11 человек она ушла одна, когда освободила Красная Армия. Он проходит мимо этой Печоры, и там его останавливает немецкая машина. Уже какая-то форма на нём была. Тут же его останавливают. Он показывает документ, что он отпущен из плена. – «А, отпущен из плена? А где тут дорога на Крыжополь?» А дорога на Крыжополь идёт через нашу Ободовку. Только надо километров сорок дойти. – «Вот я могу показать, я в ту сторону иду». Они его сажают в машину, угощают его шоколадками, рассказывают басни на немецком языке. Он доезжает до указателя на Крыжополь. – «Вам туда». Время было уже вечером. А он сам, он же не знает, что у нас в концлагере гетто. Он и ищет свой домик. Приходит, он видит, что от домика осталась часть этого домика. Он видит, в соседнем доме какой-то фонарь горит. Он понял, что, может быть, мы там. Он постучался в окно. Мама открывает дверь. Она, конечно, обрадовалась. Он пришёл из плена, но пришёл. И он утром ушёл в партизаны. Он побыл в партизанах. Там, если Вы почитаете, я Вам оставил про Ободовку, про этот отряд. Он был в партизанах ещё с некоторыми ребятами. Если бы узнали, что отец в партизанах, не только нас бы расстреляли, всех остальных бы расстреляли и к тому же. Это было очень сложно. Он иногда же появлялся. Все-таки ночью постучит, на час-два зайдет, что-то расскажет там. Это же было очень сложно. Все переживали. Мать стала инвалидом. И когда война закончилась, в 44-м году, когда нас уже освободили, он пришёл домой, там плохо относились к людям, которые были в плену вообще. А так как он был партизаном, что-то там, имел какой-то авторитет, они его хотели даже оставить. Он говорит: «Нет, я пойду мстить за сестер». И героически погиб в Польше, есть извещение там, умер в 44-м году, в октябре месяце. Рассказывали ребятам, которые тоже раньше были с ним в партизанах, их забрали, пять человек забрали, они все пошли, значит, ещё воевать, они попали в Польшу, шли до Берлина. Значит, эти четверо ребят холостых, они пришли домой, здоровые, невредимые, а мой отец, у которого двое детей осталось, погиб. Ему было всего 29 лет. А погиб он, он выполнял какое-то задание, шли бои, он хорошо ездил на мотоцикле, он там что-то выполнял и подорвался на мине. И ему, как сказать, на поле боя должны были ампутировать ногу. Пошло заражение, и он умер. Там и где он похоронен в Польше, всё есть.