Некоторые люди нас и спасали, и помогали, а некоторые были полицаи. Они были хуже немцев, их было немало. Эти полицаи, они были хуже немцев. Почему? Потому что они же всех знали. Если гуляли, значит, пятеро ребят где-то, даже если вышли за колючую проволоку, то немцы же не могут понять, какой мальчик еврейский, а который русский. А полицаи же всё знали. И те ходили, всё показывали, вот. Эти полицаи, они часто заходили к нам. Они в порядке проверки, никто ли не убежал, но там бежать было вообще некуда. И они приходили, хорошего было мало, но они все знали, эти полицаи.И что самое интересное, я был ребенком, запоминаются такие вещи, которые ребенок запоминает. Мы ж были дети. Детей в доме не удержишь. Как бы там ни было, и что бы там ни было, они должны были толкаться в доме где-то. Хотя какой-то маленький дворик у нас был, и мы выходили с сестрёнкой во дворик. Игрушек никаких же не было. Холодные, голодные, набирать-то нечем. Единственная потеха была у нас, что прибилась к нам собачка, маленький щенок. Ну, вроде, значит, хоть что-нибудь. Мы ж дети. Мне-то было вначале шесть, потом семь, потом восемь. Сестрёнке было на два года меньше. И вдруг приходит полицай. Заходит этот полицай проверить, все ли там на месте. Фамилия был Незгода. Значит, он был известен как полицай. Почему? Потому что когда немцы начали бомбить, когда, значит, наших там не было, вошли туда немцы, румыны, а на площади был палисадник и стоял памятник Ленину. Он топором разбил этот памятник Ленину. Естественно, он и был полицаем, этот Невзгода. Он к нам приходит, заходит во двор как хозяин. Собачка эта маленькая на него залаяла. Он выхватывает нагайку, типа кнута, махнул этой нагайкой и выбивает собачке глаз. Можете представить, что творилось с детьми, как мы плакали. Вот так.