Гайсин. Гибель моих родных

У отца двое сестёр расстреляли в Гайсине. Значит, они там жили постоянно. У них было своё жильё, приобретённое или построенное – это я не знаю. Я знаю, что у них был хороший кирпичный дом. Значит, старшую звали Дора, а младшую звали Эстер, так её звали, младшую. Там с помощью полицаев, которые на всех домах, на дверях рисовали шестиконечные звёзды, чтобы немцы знали, где тут живёт. И эти две сестры, которые жили в Гайсине, там даже и гетто не было, и концлагеря нет, там собрали всех евреев с помощью полицаев. Они же знали людей, немцы-то и не знали, кто чего, они-то всё знали. И вывели на площадь, там был большой какой-то ров, и всех евреев расстреляли. В число этих же евреев попали две сестры отцовых. Значит, одна сестра – красивая, с двумя детьми, и дети тоже здесь есть, у меня на фото. И младшая сестрёнка, которой здесь где-то лет 15, она уже была замужем, с грудным ребёнком на руках и с мужем, почему-то, в общем, всех их расстреляли. И к тому же, так как у отца был брат, который потом погиб, тоже призвали в армию, но это же было накануне войны, все было тихо, и брат был женат. Жена его, Роза, отдыхала в Одессе, и она подумала: она пока отдохнет, мне какая-то путёвка была, а троих ребят она отправляет к двум сёстрам отца в Гайсин, чтобы они там пока побыли. И эти трое ребят попадают под ту же раздачу в том же Гайсине. Но один из этих ребят сбежал, Борис, и он видел, как расстреливали всю его родню. Он сам прибежал куда? К нам. Он подросток, ему лет 14−15. И он тоже пешком пришёл в нашу же Ободовку. Ничего не зная, что к чему. Но он понял, что тут где-то кучкуются, он пришёл к нам.Куда он делся впоследствии, я до сих пор не знаю. И никто не знает. Тоже, может, куда-то ушёл в лес или куда, после того как он рассказал всё отцу, никто об этом не знает до сих пор. В общем, пропал. До сих пор я не знаю. Фамилия его – Дашевский Борис. Отца звали Александр Александрович. Никто не знает, куда он делся.Всего в Гайсине из моей семьи расстреляли 8 человек: старшую сестру с двумя детьми, – трое, младшую сестру с ребёнком и с мужем – шестеро, и двоих этих племянников, которые там погибли, эти же, которые брата, восемь человек там расстреляли. И на месте, уже в Ободовке, погибло ещё 4 человека. Дедушка погиб, бабушка по матери погибла точно так же. Вот этот второй, значит, брат – трое, ещё кто-то там – четверо, уже 12 человек. Ну, не считая тех, которые погибли на фронте. На фронте – это другое дело. Бабушка, мамина мать, умерла там же, в оккупации, от таких всех дел, от голода, холода. Ей было не так уж много лет. Ей, по-моему, лет 60-ти не было, это точно. Ну и всё, остальные дети, все практически. У моей бабушки было 14 детей, осталось только трое. Вот моя мама осталась, и двое братьев у неё осталось.