Переезд в Москву

Мне сказали в глазной больнице, когда сделали операцию мне, в 52-й больнице тогда делали, филиал института там был глазного. Значит, говорит: «Ты всё равно ослепнешь. Уже у тебя далеко зашедшая она, с юности, с детства, всё равно ослепнешь. Если ты хочешь хоть до пенсии что-то сохранить, то переезжай в Москву или в Подмосковье, чтобы у нас наблюдаться и лечиться». А Москва была закрыта перед Олимпиадой. Я стал узнавать, как туда… В общем, в итоге, это большая история, я не буду занимать Ваше время, но в итоге я попал по спец. лимиту для обслуживания строителей Олимпиады. И я работал начальником технического участка, техником я считался. Воспитателем в общежитии, потом техником. Мне нельзя было занимать инженерные должности, не имел я права. Такие правила были, инженеры тут не нужны. По лимиту нужны для жилищной системы, для обслуживания общежития строителей. Я и строил, помогал, со строителями работал, строил Олимпийский проспект на проспекте Мира, мы строили там. Это тоже интересная история, меня устроили начальником отдела снабжения в строительное управление. Потом на совещании у управляющего трестом как-то я был вместо заместителя директора управляющего, а потом меня на следующий день он вызвал, мне начальник управления говорит: «Тебя что-то трест вызывает». Я говорю: «Не знаю». Он говорит: «Ты ничего не наговорил вчера?» Я говорю: «Нет». Он меня вызвал, говорит: «Ты знаешь, ты мне, на меня произвел хорошее впечатление, у меня начальник снабжения треста, не управления, а треста, – Вы знаете, что такое управление, что такое Трест? Нет? В трест ходят несколько управлений. – И, значит, мне нужен начальник снабжения. Я бы хотел, чтобы ты пришёл ко мне». Вызывает кадровичку. Оформляю. Она посмотрела, что у меня временная прописка. Как подняла: «Нельзя, у Вас же неприятности будут большие, выгонят из Москвы». Он говорит: «Да, иди в жилищную систему, там по спец. лимиту тебя спрячут». И я пошёл в жилищную систему и там работал техником пока три года. Три года Валя жила одна в Херсоне с двумя детьми. У меня была маленькая зарплата, она через год ко мне прислала Сашу, старшего сына. Он год закончил там музыкальную школу и год учился в музыкальном училище. Когда Валя пошла с ним в музыкальное училище с документами, сама пошла показать, сказали: «Его с этими документами не примут, с этой фамилией». И она перешла на свою фамилию, девичью, и его перевела, и тогда его приняли. И я его перевёл, но в Москву бесполезно было, я его перевёл в Пушкино, в музыкальное училище. И он со мной жил в общежитии, я обслуживал в общежитии строителей, там около тысячи человек было в общежитии, я даже два общежития обслуживал. У меня были в подчинении, это управляющая компания: дворники, слесаря, плотники, электрики и так далее. С антисемитизмом мы встречались очень часто. Он очень часто… Сейчас у нас, к счастью, нет государственного антисемитизма, только бытовое где-то существует.