Недетские обязанности

Мама стала работать на всяких общественных работах.Мы эвакуировались, потом пришли в школу, и как-то из нас организовали группы по четыре человека: два мальчика и две девочки – я с подругой своей, мы с ней всю жизнь вместе. У нас было пять человек, мы дружили со школы, а сейчас я всех почти я похоронила. Один только Рафка уехал в Кострому, по-моему, и там остался, но что с ним – не знаю. Мы стали дежурить в школах по шесть часов. Перерывы же: когда здесь, то дома. Бомбоубежище. На нас с девочкой, Дьяковой Тамарой, возложили бомбоубежище: чтобы мы там наводили порядок, чистота была. А что в бомбоубежище должно быть: скамейки и бачок с водой – самое главное. Это была наша прямая обязанность, чтобы вода была чистая.Я даже не знаю, почему нам с Тамаркой дали бомбоубежище, чтобы мы отвечали? Мы дежурили: тревога идет, все с этими противогазами. Стою у ворот. Отбой – я бегу туда, народ выводим, а как тревога – обратно ведём.Потом уже в июле, по-моему, туда никто не ходил, под ворота забегут только. А из дома люди вообще не спускались, говорят: «Лучше мы сверху вниз полетим, чем нас там засыпет». В общем, народ бомбоубежищем не пользовался. А мы ходили в военкомат, нас посылали со школы, повестки раскладывали. У моей подруги мама была врачом, и как-то раз я подбегаю, говорю: «Марьюшечка, твоей маме повестка». Она принесла повестку маме в армию и осталась одна, потому что брат был в армии, а отец уехал в экспедицию и остался в Сибири. Но коммуналка есть коммуналка, притом хорошая: соседи взяли её, как говорится, под крыло. А мы повестки разносили, раскладывали их, в школе дежурили. Всё, что надо: дома или в школе направляли. Но уже, наверное, с октября-конца ноября мы уже даже в школах перестали дежурить на крышах. Бомбить нас не бомбили, потому что у нас заводов нет здесь рядом, бросали только зажигалки. А с ними мы очень просто расправлялись: щипцами – это трудно и неудобно, а мы хватали большие перчатки и в воду. Или я одну выкинула за окно: мне близко не было, на 8-ую линию.Даже в голову не приходило в куклы играть или ещё что-то, для такого мы уже были просто взрослые. Мы были просто взрослые. У нас забота была: принести воды, принести дрова, в магазин в очереди простоять, так как у нас три дня не было хлеба в городе вообще. И мы бегали из одного угла в другой, искали где. Ну чем мы там занимались? Мы забыли, что мы дети.А потом уже перестали мы и дежурить, и ходить, и уже лежали. Но Новый год встретили, я помню очень хорошо. У меня было, наверное, пять крупиночек каких-то. Я стояла у окна, говорю: «С Новым годом», и съела – так я встретила Новый год, 42-й. В 42-м ни на какие работы никуда мы не ходили. Уже даже бомбить здесь перестали, потому что в гавани заводы были, там и бомбили.