Как мама собирала вещи

Мама собирала… Я не знаю, почему у неё был такой опыт. Собственно, по-моему, в Гражданскую войну-то она не была. Папа был старше, он-то был ранен в Гражданскую, плохое зрение было у него, в очках он ходил. А здесь, когда началась война, то первое, что мама сделала, она сшила мешочки и положила наши документы. Каждому мешочек – и повесила на шею. И поэтому мы все с этими мешочками. Поэтому у меня вот такая метрика старая – вся издёрганная, ведь она лежала в мешочке, всюду со мной. А взяла она с собой... мы жили очень бедно, нам нечего было вывозить из дома, хотя квартира у нас была неплохая. Кстати, даже по нынешним временам, по-моему, хорошая трёхкомнатная квартира была. Ну вот. Но это государственная была квартира, вот. Ну, что она взяла? Она взяла тазик с собой, чтобы можно было мыть нас, детей. Я даже не помню, эмалированный? Какой ещё мог быть в то время? Нет, это был не железный, не оцинкованный. Эмалированный тазик. Это я хорошо помню. Чуть ли не серый он был какой-то. Потом она взяла мясорубку, которая ну никак нам не пригодилась. А чего пропускать-то? Мяса-то не было. Мы его не видели всю войну, это мясо. И она взяла головку от швейной машины «Зингер», так как она шила и этим зарабатывала, собственно говоря, не работала по специальности медсестрой. Машина так и пролежала, она уже ею пользовалась позже, когда мы переехали уже в Пермь или уже когда стало жить-то получше. А так нет, и она долго служила нам. Значит, папа сделал станок своими руками, приспособил, и вот эта машина уже дальше выручала. А так во время войны – нет. Кто там шил? Из чего шить? Кому шить? Не, она лежала где-то просто. Вот это всё вот мы привезли, и вещи. Причём вещи, надо сказать, что, когда уезжали родители, я слышала разговор о том, что всё равно мы через три-четыре месяца вернёмся, это же недолго война будет. Вот такой разговор был между ними. Так как я с ними в комнате была, я всегда подслушивала, что они говорят между собой.