Отношения с Берией

Он был настолько добрым человеком и верил в честность, в порядочность человека, что даже тогда, когда уже у них с Берией начались какие-то конфликты, он всё-таки его рекомендовал, потому что как работник Берия был, видимо, неплохой. Я не знаю, как рекомендовал, или, может быть, его просто спросили – он положительно на это откликнулся. Мне трудно сказать, я не знаю таких подробностей. Когда Берия работал в Грузии, отец и я вместе с матерью ездили, мы останавливались у него. Но после того, как произошёл очень печальный случай – там отец отравился, вызывали даже врачей из Москвы, – то уже, видимо, какое-то подозрение было, что его отравили. Но доказать это всё очень сложно и трудно. Да, но я знаю, что уже Берия вёл какую-то подспудную работу против Серго. Даже были какие-то компроматы, опрашивали многих людей, многие люди писали. Ну, все боялись Берию, конечно. И вот, видимо, это уже 1936 год, подходил к 1937 году, к этим взаимоотношениям с самим Берией и со Сталиным. Когда начались все эти аресты… А он же долгое время в Грузии работал. Отец же его по Грузии знал. Кстати, он его и оставил в Грузии секретарём ЦК, когда уехал из Грузии. А Берию оставил. А когда отец переехал в Москву, тогда уже он слышал и знал всё то, что происходит в Грузии. Ведь все аресты – это же всё бериевские дела. Он уничтожил всех – и очень близких друзей, и соратников отца. Мать его очень не любила. И когда отец умер, пришёл Берия выразить своё соболезнование. Она сказала: «Я подлецам руку не подаю». Прямо ему сказала. Это я очень чётко, хорошо помню. А что ей было уже бояться, когда всё закончилось? Я думаю, что нет. Она тоже смелая женщина у меня была. Под эгидой отца, наверное, он её так воспитал тоже. Потерять отца, потерять мужа… Конечно, уже это не такая семья. У нас была всё-таки очень дружная семья, очень хорошая. Некоторые отошли как-то, но немного народу. В основном многие звонили, приходили. И Сталин даже несколько раз звонил Зине – он её Зина называл: «Зина, ну как ты там?» И вот когда она сказала, что не хочет здесь жить больше, он ей запретил даже об этом говорить: «Живи так, как ты жила. Всё». Ну, а потом уже, конечно, прервались отношения. Потом у нас сняли вертушку правительственную. Мать жила до 1960 года.