Отношение Соловьёва-Седого к бардовской песне

Ну, в общем, когда только вот это самое… то есть, конец 50-х годов, это бардовское направление как бы появилось, дед его встретил очень в штыки. И, в общем, я понимаю в какой-то степени, почему это происходило. Потому что он – композитор, мелодист, человек, за каждую ноту который, значит, готов был там биться, сражаться. А тут вдруг появились какие-то, значит, молодые люди, которые на трёх аккордах, особо безо всякой музыки, значит, и вдруг – такая сумасшедшая популярность и слава. И, конечно, он… я понимаю, что… Но тогда, в общем, Матусовский тоже сыграл замечательную роль. Он ему пытался объяснить: «Вася, ты не понимаешь. Это не те песни, которые пишешь ты, это немножко другое. Это другой жанр, поэтому…» Но, тем не менее, существовал этот антагонизм. И там вот, недалеко от нас, находился Дом писателей – на той же улице, где мы жили. И там как-то собрались, значит, во главе с Александром Моисеевичем Городницким питерские барды и решили, значит, дедушку позвать и, собственно говоря, что-то ему попытаться объяснить про это дело. Он пришёл, посмотрел, посмотрел, говорит: «Так, ребята, а выпить нечего у нас?» Они говорят: «Нет». – «А, ну всё, пока. Зайду через часок». И вот они сообразили – в общем, через час подготовились. Ну, в общем, как-то они более-менее мирно расстались. Вот такая же удивительная была история с Высоцким у деда. Потому что, надо сказать, что у нас дома, когда дедушка куда-нибудь уходил, я забирал, залезал в его фонотеку и начинал там слушать подряд. Там были забавные, собственно говоря, у него. Например, у него была подборка песен, которые ему записали в Одессе в каком-то кабаке – то есть, такие настоящие одесские песни, такие полуворовские. Или записи Галича были, которые… я маленький был, я ничего не понимал, но мне вот почему-то… меня это притягивало. А с Галичем они работали – они написали, такая у них была песня, достаточно известная, «До свидания, мама, не горюй». Это было ещё в тот период, когда Галич, собственно говоря, был такой советский и писал такие песни и сценарии к знаменитым «Верным друзьям» и так далее, «На семи ветрах». А вот потом, значит, произошёл у него этот слом, когда начались все эти… то есть, вот это вот… Ну, в общем, Галич, наверное, у истоков стоял всего бардовского движения. И я вот там находил, допустим, эту кассету с песнями Галича и, собственно говоря, так же, как с песнями Высоцкого. И тоже был такой момент, когда дед решил написать какую-то статью с наездом на Высоцкого. И опять-таки, Матусовский его… в общем, он его отговорил от этого. И потом прошло лет, наверное, десять или пятнадцать, и дед писал такую музыкальную комедию по «Трём мушкетёрам», собственно говоря. И он обратился к Высоцкому, предложил ему написать тексты… И они встречались, даже разговаривали. Высоцкий был с Мариной. Он сказал: «Василий Палыч, извините, но я всё время сейчас в Париже, и мне, мне… Но я вам, – говорит, – посоветую: у нас в театре есть один такой артист, который напишет вам не хуже меня». И посоветовал ему Леонида Филатова, который, собственно говоря, слова, тексты к этой музыкальной комедии и написал. Так что вот такой у него был путь – от полного неприятия до, собственно говоря, готовности сотрудничать с Высоцким. Примерно так.