Отношения Василия Соловьёва-Седого с власть имущими

Были песни по заказу. Он очень не любил писать песни по заказу и почти никогда их не писал, надо сказать. Не любил. С властью он обращался очень свободно, скажем так. Ну, они его любили все, вы понимаете… Типа Екатерина Алексеевна Фурцева – она его обожала. Вот она, наверное, двух людей так любила – Олега Ефремова и деда, потому что, когда он появлялся, у неё просто… Ну, вот в нём было то мужское обаяние, конечно, которое подкупало. Екатерина Алексеевна Фурцева, конечно. Да. И, значит, как-то Григорий Васильевич Романов, вот первый секретарь, что-то начал его поучать, как нужно писать песни. Дедушка сказал: «Знаете, Григорий Васильевич, Романовых много, а Соловьёв–Седой один». И он это как-то проглотил, хотя, конечно, кто бы другой сказал – человека бы не было. Ну, поэтому он с властью… Я не всё, к сожалению… то есть, я очень мало с ним вообще успел поговорить, вот задать те вопросы, которые бы я сейчас задал. Он бывал на приёмах ещё сразу после войны – он уже был тогда, когда Дунаевский замолчал во время войны, он как бы стал первым композитором. И, конечно, он бывал и у Сталина на приёмах, и у Хрущёва – ну, на всех этих сборищах. Но вот там, по-моему, такого прям личного общения не было с ними.