Мои воспоминания о первом и последнем дне Великой Отчественной

Я помню прекрасно 22-е июня 41-го года. Мы приехали на дачу утром. Мама разбирала вещи, я учился ездить на велосипеде, и у нас папа повесил утром на дерево чёрное радио, знаете, была такая тарелка. И в 12 часов, значит, война. Мы собрались, я помню всё, вещи не брали, и поехали в Москву. И это на всю жизнь запомнилось. Электричка, час ехали по Казанской дороге, мы жили на даче. Абсолютно мёртвая тишина, абсолютно забитый вагон: не только сидячие места, а все стояли. Ни одного слова. И у всех лица с непонятной судьбой: что будет? Всё-таки это поколение, оно не знало войны. Это в моей памяти осталось на всю жизнь. И в моей памяти осталось 9 мая 45-го года. Я был на Красной площади. Мама категорически не хотела, чтобы я пошёл. Там была тьма народу. Я вам скажу сегодняшним языком: было абсолютно искреннее ликование людей всех. Если вы знаете Москву, рядом с гостиницей «Националь», где сейчас банк, по-моему, Евтушенко, там было американское посольство. Потом его оттуда убрали, потому что прям на Кремль смотрят. И вышли американские офицеры, и их качали наши люди, подбрасывали в воздух: союзники, общая победа. Потом в 53-м году мама насмерть легла и сказала: «Ни за что» – на похороны Сталина я не ходил. Вообще я был такой домашний ребёнок, так что, если мама говорила «нет», значит «нет».