Ромм приезжает в Киев

Вдруг я узнаю — Ромм должен приехать в Киев. Почему ему хотят поручить этот фильм? Потому что всё равно ничего не вышло. Когда кричали, что надо гнать меня из партии, я тоже кричал: «Ладно, выгоните, если я окажусь не прав. А если окажусь прав, и фильма не будет, тогда за что вы меня выгоните?» Вот такие были споры. Но Ромму хотели предложить снимать этот сценарий, потому что поняли, что Левчук и Крушельницкий этого не сделают. Значит, это была моя победа. Ромм приехал, но я не стал с ним встречаться специально — чтобы не было разговоров, будто я его как-то настроил. А Киевская студия маленькая, там всё сразу становится известно. Объявили, что будет общее собрание студии, на котором выступит Ромм. Пришёл он, так небрежно бросил сценарий, за уголок держал, прямо бросил его. А директор студии Пономаренко сказал: «Вот к нам приехал товарищ Ромм, он скажет, что ему понравилось, что не понравилось, покритикует сценарий. Он будет снимать эту картину, начнёт снимать тогда-то». Ромм сказал: «Критиковать сценарий я не буду, потому что он ниже всякой критики. Ставить эту картину я тоже не буду, потому что я режиссёр, а снимать по такому сценарию — это завалить картину. Я этого себе позволить не могу. Всех вас приветствую. До свидания». И ушёл. Пономаренко устремился за ним: — Товарищ Ромм, ну что-то надо делать! — А почему я должен это делать? Это вам надо было что-то делать. А раз вы довели до такого… — Но это же постановление ЦК! — Ну да, постановление ЦК — это вам постановление. Мне такого постановления не было. — Но мы же уже 2 миллиона потратили! — А вот я вас уже вижу на скамье подсудимых, — сказал Ромм этому бедному человеку и ушёл. После, уже перед его отъездом, я встретился с Роммом. Он спросил, как у меня дела. Я сказал, что дела плохи, уже несколько месяцев не работаю, потому что мне не дают никакой работы, живу без зарплаты. Но всё-таки — вот починяю радиоприёмники, как-то зарабатываю на хлеб насущный. А у меня уже семья была, и Павлик был взрослый, взрослый — года четыре ему было в то время. Ромм говорит: — А у тебя есть какие-нибудь собственные идеи? — Да, предлагал. Вот больше всего мне нравится «Сорок первый», но мне не дали его ставить. — Почему? — Директор студии, прочитав сценарий, сказал: «Ай-яй-яй, товарищ Чухрай, вы же во ВГИКе учились. Ну что вы мне даёте?» Я говорю: — «Сорок первый» — это же классика! Он отвечает: — Ну вы подумали своей головой, для чего нам на Украине верблюды? А там верблюды, как известно, участвуют. Я сказал: — Не знаю, зачем на Украине верблюды. И таким образом это не состоялось. Ромм посмеялся и уехал. Ничего мне не сказал. А дня через четыре я получил телеграмму от Пырьева: он просит меня срочно приехать в Москву. Это, конечно, Ромм сделал. И я поехал в Москву.