Поездки с Никитой Струве

Вы знаете, что у Струве был прадед, который основал Пулковскую обсерваторию. Один дед был губернатором Астрахани. Вот я ездил с Москвиным и со Струве в Астрахань. Там портрет его прадеда висит прямо при входе в обладминистрацию, или как она называется. Другой дед был в Сибири – ну, губернатор и администратор. Поэтому его род столько сделал для этой России. Они были удивительные. Вот счастье. А потом я был свидетелем встречи Патриарха Алексия со Струве, потому что так получилось, что, когда я был первый раз с Родзянко, через меня была связь. Иногда Родзянко хотелось встретиться со святейшим, а иногда святейший с Родзянко. А тогда была такая ситуация, что я в подряснике мог зайти в храм Христа Спасителя к Патриарху и сказать: «Владыка, вас хочет видеть». И они встречались, он назначал время. Или Владыка Арсений, небезызвестный вам, звонил и говорил: «Патриарх хочет видеть». Вот такая была тоже между ними связь, потому что в Эстонии был наш святейший Алексий, а этот во Франции. Было «Русское христианское движение», этот лагерь. Понятно, да? И поэтому они в детстве даже общались. Никита Алексеевич входит к Патриарху и говорит, он всё время спрашивал: «Вам не надоело ваше святейшество?» Он отвечает: «Смиряюсь, смиряюсь». Слово «святейшество», спрашивал Алексей. Потом он говорит: «Ну как вы до сих пор – говорит – живёте футболом?» Ну, как-то не так, по-другому, я сейчас не могу дословно сказать. Он вначале не понял. «Я так и не понял, вы нападающий или вратарь?» Дело в том, что, когда они были... Патриарх 29-го года, Никита 31-го – они в этом лагере играли в футбол. Можете представить? Вот такая связь. И у нас спрашивают: «Как футбол сегодня поживает? Вы вратарём были или нападающим?» Они стали смеяться. Вот такие были встречи удивительные, где всё кончалось и начиналась жизнь. Извините, я так перебиваю одно на другое.