Мамины ученики

Ну, и потом она начала преподавать совершенно не в Консерватории, потому что как только прошёл слух, что она получила диплом, ей позвонила Елена Фабиановна Гнесина, которая сказала: «Наталья Дмитриевна, а не хотите ли вы к нам?» Ну, мама очень почтительно и уважительно относилась к Елене Фабиановне. И мама пошла туда. Вы знаете, у меня до сих пор лежат мамины тетрадочки. И вот это был, по-моему, первый набор, когда к ней пришла Риточка Миглау, ну, такая Тамара Новикова, замечательное сопрано, Эмма Андроникова из Тбилиси приехала, вот это был её класс. Ну, и вот так постепенно началось. Вы знаете, я немножко Коробочка, поэтому у меня сохранились все мамины книжечки, когда она записывала всех, кого она слушала. Совсем недавно ушла из жизни одна из её последних учениц, была очень хорошая певица, она пела в театре Станиславского – Галя Кузнецова. Она, кстати, замечательно пела «Мавру» Стравинского. А в юности она училась игре на виолончели, и когда она приходила к маме заниматься, папа всегда говорил: «Ну всё, была приличная виолончелистка, а теперь петь пошла. Ну что это такое?» Но, понимаете, инструменталисты, она же всё замечательно слышит, поэтому это ещё никогда никому не мешало. Так же, когда мы учили нашего сына на виолончели в Гнесинской – сначала в ЦМШ, а потом в Гнесинской, ему это только помогло, когда его пригласила Светлана Безродная петь с оркестром. Правда, когда я пришла в Зал Чайковского, и когда я увидела, что мой сын выходит на сцену Зала Чайковского петь, я так тихо стала уезжать из кресла. «Ну, ничего, получила удовольствие», – сказала она нахально.