Каким человеком был Леонид Брежнев

В личном плане он был очень приятным, покладистым человеком. Он никогда не повышал голоса ни на переводчика, ни на коллег. Он всегда был внимателен, всегда здоровался за руку, прощался. Видимо, человек был добрый. По-моему, он очень любил, когда к нему обращались с просьбами. И он имел возможность что-то дать. Я знаю, таких случаев было довольно много. Лично я его никогда не просил, но, например, он дал квартиру одной сотруднице Министерства здравоохранения, которая ему нравилась, и повысил её мужа. Вот такие вещи. У него была неприятная особенность  страсть к подаркам. Любил подарки. Любил показывать их: «Вот, смотрите, что мне подарили». Любил сам дарить. Он любил дарить часы, причем обычно дарил наши хорошие, или «Омегу»  швейцарские. Брежнев сидел в старом кабинете Сталина, и практически он ничего не менял. Но у него в последние годы стали появляться столики такие небольшие, где клали помощники книги, подаренные ему. Книги, потом я видел один раз вазу огромную с его глазированная с его, значит, портретом, то есть подарки. И, видимо, ему было приятно держать эти подарки, потому что народ приходил, там видел, ох, как его уважают там. Наверное, вот это. Книги, книги, книги, вот с дарственной, я полистал как-то, там, дарственные надписи: «Дорогой Леонид Ильич», там. Потом он, да, у него стол письменный ещё был забит фотографиями, которые он дарил. Если ему человек нравился, он дарил со своей надписью, да. И любил вот демонстрировать то, что ему давали, особенно автомобили. За рулём он часто ездил, любил ездить. Ну, дорогу всю расчищали перед ним, там шло несколько милицейских машин, все, значит, на обочину, и он любил гонять. Это они любил. Даже в Крыму он любил гонять. Ему привозили на самолёте его машину, даже несколько, и он любил там ездить по этим крымским дорогам. И боялись за него просто, очень боялись. Он не, не привязывался никогда. Ему для этих длинных выступлений на партийных съездах, ему цитаты, там цитаты, обязательно цитаты Ленина, цитаты Маркса, и ему всадили какую-то цитату Маркса, и он сказал своему помощнику, когда он прочитал эту речь, он говорит: «Слушай, ну кто поверит, что дядя Лёня читал Маркса!» То есть у него было и качество такое самокритичное. Он там иногда, даже я был, он так брови делает, говорит: «Это Брежнев». Вот так. У него ж такие брови были. Он, он, он не боялся этого. То есть в быту он был бы такой довольно приятный, может быть, руководитель среднего масштаба. Его бы все любили и не было бы застоя.