Понимаете, этот фильм, «Иди и смотри», невозможно сейчас снять такой, это невозможно. Даже если бы Элем Германович был жив, царство ему небесное, он бы тоже не мог снять только по одной причине – там снималось местное население, которое, которое пережило эту войну. Кто-то из них детьми был, они всё это помнят. И у нас много артистов, это местное население, таких как Казимир Радецкий, который сначала ходит с кнутом, а потом лежит обожжённый, сыграли гениально. Я считаю, что это очень сильные артисты. И с ними работы было тоже много. Сложность ещё была в том, что, об этом уже многие говорили, что у нас в главной роли Алексей и Оля, они непрофессиональные актёры. Им нужно было пережить всё происходящее, то есть им показывали документальные картины, но переживать ужасы войны им было сложно. Сначала они выглядели весёлыми, но постепенно этот кошмар, этот ужас начинал их окружать и давить со всех сторон. Понимаете, им нужно вот это вот последовательно было переживать. Вот это было, конечно, сложно. Съёмки затягивались, поскольку массовка также была не профессиональной. Когда Алексей с Олей ползли к острову, среди массовки вдруг раздался плач, какие-то причитания, что-то ещё. Они вспомнили это, и на них чисто психологически вот то состояние, здесь немцы, здесь это, на них так воздействовало, что они сами плакали, сами причитали. Мне оставалось только пройти с микрофонами, всё отписать, записать, попросить ещё раз. И когда Алексей уже там пришёл, когда начались съёмки, актёры просто реагировали на происходящее, и это выглядело очень правдоподобно. И те же вот актёры, тот же Казимир Радецкий, который был ребёнком во время войны, всё это помнит. И он это как бы представлял себе, то есть чисто психологически он уже ушёл туда в то время. И поэтому, мне кажется, он так и сыграл хорошо.