Ревность между коллегами

Моя первая жена сразу была востребована Товстоноговым в больших ролях, действительно очень хорошо играла: и Софью в «Горе от ума», и Монахову в «Варварах», и так далее. И в пьесе Володера «Моя старшая сестра». А я играл маленькие роли. Ну что тут, конечно, обидно: она играет, а я нет. Но разговор не о том, кто более замечен, нет. Речь идёт о работе. У неё есть работа, у меня нет работы — вот этот комплекс неполноценности. Но страдания от того, что я не проснулся знаменитым, или проснулся он, а не я, у меня никогда не было. Конечно, в актёрской среде бывает ревность, это естественно. Партнёр и партнёрша — ему обидно, ей обидно. И у меня такое бывало, и наоборот бывало. Например, мы играли с Алисой Фрейндлих и ещё одной молодой актрисой в «Толстом дядюшкине сне». Я играл Князя Гаврилова, этого самого дядюшку. Нас выставили на Золотую маску. Что это за награда? Конечно, ценная для актёра, но всё равно — гамбургский счёт. Мне эту маску присудили, а Алисе, которая прекрасно играла, и Толстун, тоже играющий очень хорошо, не дали за женские роли. Мне было крайне неудобно перед ними, и я понимаю, что они тоже испытывали неловкость. От того, что им не дали, хотя они приехали. Вот эта штука — кто лучше, кто хуже — ерунда, надо от этого абстрагироваться. Народный артист Советского Союза Басилашвили и заслуженная артистка республики Фаина Раневская — кто лучше? Бред. Поэтому, будучи народным депутатом Российского съезда, я пробирался в комнату, где заседал комитет по премиям, искал дела представленных на звание и клал их наверх. А рассматривать — «давайте побыстрей, товарищи, у меня там» — «Хорошо, минут 15. Кто у нас первый?» — «А, Тюткин Иван Иванович, даём — даём». А эти остаются лежать. И так 4–5 лет. Люди сходят с ума. Поэтому я брал снизу, там Татосов, и клал наверх — оп, он получает звание. Ещё одного — оп, звание получает. А про одного даже говорили: «Вы не видели Короля Лира в кино?» — «Ну как же, это же он». — «Как, не похож!» — «Такой грим!» — ему дают. Понимаете, все эти премии, все эти звания — это всё так. Если прочесть книжку Станиславского «Моя жизнь в искусстве», он пишет и о честолюбии, и об обидах, о желании, о стремлении быть известным. Но это всё — юность, до того как он стал актёром. А когда ты попадаешь в этот водоворот, работаешь много, чтобы стать знаменитым, замечаешь это уже некогда. Вот всё, что я могу сказать на этот вопрос.