Игорь Александрович Моисеев – это такой многогранный человек, такая личность грандиозная в мире балета, в мире хореографии. Одним словом, не определишь какой он. Он разный. Вот я могу говорить и судить о нём по работе с ним, по ансамблям народного танца под руководством Игоря Моисеева, где я поработала, протанцевала 34 года. Конечно, я его видела каждый день в разных ситуациях: на репетициях, в гастролях, в рабочей обстановке. Зачастую раньше он приезжал с нами на автобусе. Мы могли его наблюдать в разных ситуациях. Он очень разный. И он был дистанцирован от нас. Мы никогда не смели к нему, допустим, подходить или разговаривать на какие-нибудь прозаические темы. Ну, во-первых, это наш руководитель. Он – «хозяин». И он действительно хозяин этого коллектива. Вот представьте себе, мы его любили, уважали и боялись. Такое чувство у всех было к Игорю Александровичу. Когда он появлялся на репетициях, предположим, мы репетируем, отрабатываем что-то с ассистентами, вот Игорь Александрович только появился из лифта и всё, уже пошёл слух: «хозяин приехал». И у всех вот какая-то появляется струна. Все сразу подтягиваются и начинают танцевать при нём в десять раз лучше. Это какие-то в тебя силы внедряются, это какая-то энергетика, то, что он на тебя смотрит. То, что раньше не получалось, вдруг получается. Вместо двух-трёх туров ты можешь сделать больше. То есть у него такая была сила воздействия на артистов. И когда что-то ставится и творится, то, конечно, это взаимодействие очень сильное с твоим руководителем любимым. Весь страх проходит, конечно. Ты не думаешь, что он гений. Ты в это время не понимаешь. Конечно, это потом уже, когда уже я ушла на пенсию, стала его воспринимать: «Да, гениальный!» А когда он с тобой работает, это твой руководитель, который требует с тебя. Ты обязана что-то сделать, сделать хорошо. Это необыкновенный момент такого творчества в труппе, когда Игорь Александрович ставил свои новые работы.