Моя учёба у Георгия Ивановича Мотовилова

Во-первых, это был совершенно гениальный педагог, который создал мощнейшую школу – лучшую, которая была у нас, я так думаю. Ну, к сожалению, она убита, её уже нет, хотя Строгановка осталась, но это ничего общего не имеет с Мотовиловым. Я вот в период, когда не поступил, как раз ходил к нему. Рядом была его мастерская с моим домом на улице Строителей – это метро «Университет», вот примерно этот район. И он, как ни странно, меня принимал. Он попросил меня вылепить голову, я вылепил, и он сказал: «Всё, я тебя приму». Вот. С первого раза. Ну, так вот получилось. Мастерская была рядом. Мастерская. И я просто к нему вот… ну, 300 метров. Ну, а может, никто больше не заходил к нему. Он такой, знаете, был – в майке работал, такой алкоголичке. Помните, такие были? Волосы у него были в глине, торчали. Это был такой человек – ну, как бы внутренне погружённый в эту глину всю. Ну, ему как-то, может быть, веселее было. Вот. Там я первый раз рисовал обнажённую женскую натуру – у него стояла. Он говорит: «Садись, рисуй». А в промежутках он брал вот такие альбомы с фотографиями – тогда же не было никаких других средств – листал, показывал свои работы. А это, знаете, когда ты только-только начинаешь что-то, впитывается просто мгновенно. Во всяком случае, я помню каждую фотографию, и всё. Вот там у меня всё это сидит, никуда не отошло, понимаете? И все слова его я помню. Ну, в общем, как-то это запало тогда. А по иронии судьбы на летней практике через год мне пришлось сделать ему надгробие. Сейчас на Новодевичьем это надгробие – я делал его как студент, на летней практике. Он мне подарил ключ. Он мне дал тот самый волшебный ключик, который на всю жизнь открывал мне любые двери – вот, самые сложные. Ну, великий был человек, великий. Знаете, он говорил: «Читай, читай побольше, слушай музыку». В общем, он очень высоко поднимал планку отношения вообще к искусству любого вида, то есть он сам был человеком искусства. Это выше преподавания. Он был потрясающим композитором сам. Вот все его вещи невероятно грамотно скомпонованы. Он основывался на античной скульптуре – его основа была в ней. Он её расшифровал. Особенно это касалось рельефов, барельефов. Потрясающе. Ну, это невозможно переоценить – даже то, что он делал.