Карт-бланш от Ирины Александровны Антоновой

Безусловно, такие встречи были замечательные, искусствоведы были замечательные. Ирина Александровна – это, ну, особый человек. Я её много лет знаю, и мы с ней вместе, мы общались, и она приезжала ко мне в Москву. Ну, и она мне позволила сделать персональную выставку в Пушкинском музее, что было вообще потрясающе. Это 2006 год был, ну, это невероятно. Она дала полную свободу – никто не контролировал, что я выставляю, как. А кто знал характер Ирины Александровны, помнит – это не так просто. Она никого не подпускала, вообще, так она контролировала всё, а мне дали такой карт-бланш. И я сделал огромную выставку. Как потом она сказала: «Я хотела посмотреть, как можно сделать – скульптурную выставку мы не делали. А мне надо сделать выставку Джакометти, не пугайтесь. Я хотела посмотреть, как это может выглядеть». И после меня была выставка Джакометти. Вот. Это забавная история, смешная. Но это было так. И все удивлялись, что она даже не приходила ни разу, когда я делал экспозицию. Пришла только на открытие. И хорошие слова говорила. Ну, и сюда приходила, и когда-то она мне говорила: «Вы должны выставить эту работу на государственную премию». А я говорю: «Ирина Александровна, ну, мне как-то это всё равно, у меня нет такого желания, страсти какой-то». Она говорит: «Вот вы не правы. Вам не надо, а вашей работе надо». Вот. Ну, были какие-то приятные моменты с ней. И, например, перед тем, как делать памятник Шостаковичу, мы пришли к ней с инициатором этого памятника, Марком Александровичем Зильберквитом, принесли эскиз, и она его внимательно осмотрела, одобрила. Ну, как-то это было не необходимо, это просто мы пришли вот за таким высоким советом. Вот. Не знаю, что бы было, если бы она не приняла, я бы, наверное, всё равно сделал, но это было приятное подтверждение. Ну, она была удивительная. Она пришла работать в Пушкинский музей в год моего рождения. Вот. Это тоже о чём-то говорит, как я думаю. Но вокруг неё были прекрасные специалисты, с которыми я был знаком. Её подруга Данилова преподавала у нас историю искусства в Строгановке – это был высочайший уровень, просто высочайший. Это тоже играло огромное значение.