О времени, вечности и страшном сне

Искусство хора - это искусство мы, а не я. Свиридов постарался сделать я, и это, конечно, огромный шаг вперёд. И сразу удовлетворение от того, что я, а не мы. Но один момент всегда меня как-то очень коробил. Хор всегда пел отстоявшееся во времени и никогда не откликался на то, что происходит за окном. И вот это вот, я всегда думаю о людях, которые переживают сегодняшний момент, а ты не можешь им ответить на этот момент. Вот у меня всегда это было неким ощущением раздрая. Поэтому, я думаю, что вот театр DOC или писатели, которые откликаются на сиюминутность, или поэты, или киношники. Они всегда в более выгодном положении, чем ты. Так мне казалось. А потом я пришёл к выводу: да, конечно, замечательно. Но всё это очень быстро уходит. Всё-таки, отстоявшееся во времени, ну, допустим, «Литургия» Рахманинова, она всё равно будет вечна. Или «Всенощная» Рахманинова, или «Дамаскин» Танеева - они всегда будут вечны. И как бы тебя не прельщала сиюминутность и ощущение, что ты молчишь, а не говоришь людям по данной ситуации, это всё-таки сиюминутно, это преходяще. Поэтому успокойся и не дергайся. Безусловно, были какие-то вещи, которые можно было отпустить на волю Божью. И глядишь, куда-нибудь да вылезло бы. А ты потратил на это свою энергию, свой запал. Но вера есть, одно могу сказать. Вера есть, вера есть. Даже, я бы сказал, в такую, казалось бы, уже, ты стоишь, уже на пороге… я верю в то, что есть там жизнь. И что я перейду из этой ипостаси в другую. Мне абсолютно спокойно в этом отношении, абсолютно. Вот преодолевал, преодолевал, опустил руки, вдруг всё случилось. Думаешь: «Слава тебе, Господи. Слава тебе, Господи». Значит… а дальше я боюсь сглазить. Мне очень много в жизни везло. И на людей, и на помощь Божью, и на ситуации, которые в итоге приводили к добру, положительным образом так. Комплекс событий, которые ты испытал в своей жизни, будь то горе, будь то радость, это и составляет, ведь, всё-таки, основу, так сказать, содержание жизни. Поэтому, я считаю, что мне грех жаловаться на прожитую жизнь. Я с чувством какого-то удовлетворения оглядываюсь. Ну, есть в жизни поступки, которые я осуждаю. Причём, довольно сурово, это не красивое слово. Я осуждаю какие-то свои поступки, мне за них стыдно. И, конечно, мне снится, снится многое из моей прошедшей жизни. Один сон, который как-то периодически всплывает, от которого мне становится страшно. Страшно, это то, что меня, я должен выйти на сцену и продирижировать сочинение, которое я не знаю. Я стою по пояс раздетый, костюмерша держит рубашку и фрак, и я с ужасом думаю: «Дай Бог, чтоб это не состоялось». И на этом я просыпаюсь, слава Богу. Поэтому, ну, единственный страх, который меня обуревает сегодня, это сон, в котором я должен выйти на сцену, не зная сочинения. Нет, я с чувством глубокого удовлетворения воспринимаю всё то, что прожито. Всё, в принципе, всё формировало в тебе и твою эстетику, и твой характер, и твоё мировоззрение, и не могу пожаловаться на жизнь свою.