Иосиф Бродский. История нашей дружбы

А что касается Бродского, то мы познакомились с ним, наверное, в литературном объединении. Тогда это была очень важная форма культурного существования – Лито, литературное объединение. Их было довольно много в городе. Бродский ходил одновременно в Лито при газете «Смена», и я там несколько раз бывал. Так мы познакомились осенью 57-го года. Ему тогда было 17 лет, мне уже 22. Некоторая разница в возрасте была, но, тем не менее, Иосиф, что характерно для людей такого таланта и масштаба, очень быстро взрослел. И вскоре по возрасту мы фактически сравнялись. И да, вот сорок лет мы были в дружеских отношениях. Недавно в первом номере нашего журнала «Звезда» я, с разрешения наследников, опубликовал основную часть нашей переписки – сорок лет переписки. Первые письма он писал мне из ссылки, из деревни Норинская, где находился полтора года, а последние письма – уже незадолго до смерти, из Нью-Йорка. Мне самому было очень интересно собрать и систематизировать всё это, проследить историю. Дело даже не только в истории наших с ним отношений, а вообще в истории нашей культуры в некотором роде. В этой переписке много чрезвычайно важных вещей и деклараций с его стороны о том, как он понимал поэтическое дело, что такое поэзия. С 80-х годов видно его отношение к происходившему в России в это время, к тому, какую роль может играть литература, поэзия в частности, чтобы не допустить, так сказать, опошления литературного дела, распространения массовой культуры в её худших тенденциях. И он, судя по тому, что не писал, многое предвидел – особенно опасности массовой культуры. Жаловаться он не жаловался. Первое письмо он прислал уже после того, как я побывал у него в деревне вместе с нашим общим приятелем Игорем Ефимовым, прозаиком, тогда очень известным молодым писателем. Конечно, это легло в досье в КГБ, ну что ж, такое было время. То, что он потом писал, было, по сути, отзвуками наших разговоров там, на месте. Конечно, это был диалог. Я надеюсь, что, поскольку у журнала «Звезда» огромное количество читателей, да и у толстых журналов вообще, эта переписка будет интересна многим, независимо от моей личности. Это всё-таки культурный факт.