Глеб Сергеевич Семёнов

Да. Глеб был человеком… Я могу называть его по имени, потому что с какого-то момента мы действительно называли друг друга по имени, по его инициативе, хотя он был значительно старше меня. То есть он старше меня на семнадцать лет. Но мы были в очень близких дружеских отношениях уже в последний период его жизни. Глеб был фигурой, в общем, трагической. Во-первых, потому что он не мог публиковать то лучшее, что писал. Во-вторых, он вынужден был довольно много служить в Союзе писателей, хотя относился к этой организации, тем не менее, весьма скептически. Людям такого типа, поэтам, было просто очень трудно зарабатывать на жизнь в советское время. Главным образом приходилось работать переводчиком. У Глеба было трое детей, и нужно было всех содержать. Он был удивительно тонко понимающим поэзию человеком. Поэтому ему удавалось так воздействовать на своих учеников: к нему приходили ребята, воспитанные на советской поэзии, не самого высокого качества. И главное, понимаете, он не учил писать стихи – этому вообще научить невозможно. Он вводил людей в подлинную поэзию, в мир высокой поэтической культуры, которой сам обладал. Он был совершенно особенный человек, и мне безумно жалко, что он не дожил до перестроечных времён. Он умер, по-моему, в начале 80-х, в 82-м году. Он очень много курил, у него был рак лёгких. Безумно жалко, что он не дожил до того времени, когда смог бы сам издать свои стихи. Он так и не увидел своих настоящих книг.