Мир прекрасного и конфликты на радиостанции «Юность»

У нас была даже такая программа – «В мире прекрасного», но её делала не я, её делала моя коллега Лена Дулова. Она была родственницей известной арфистки Веры Дуловой. Знаток она была, прекрасно знала классическую музыку. Но у меня были там тоже разные программы. Любимая моя была программа «Читальный зал». С ней у меня тоже связаны, боже мой, конфликты с руководством. Курировал «Юность» заместитель Лапина по радио – Юрий Викторович Орлов. Не знаю, не хочу его, так сказать, никаким словом поминать, но он, конечно, был редкостный зануда, во-первых. И вечно он, значит, к нам придирался – ко мне и к моему коллеге Лёнечке Азарху, тоже царство ему небесное. Мы с ним выдумывали Бог знает что. У нас был такой тандем: он – автор, я – редактор, или наоборот – я автор, он редактор. И лично мы с этим Юрием Викторовичем вступали в конфликты. Не знаю, как сейчас молодые с начальством общаются – меня начальство уважает, поэтому не знаю, как. Но мы, по-простому выражаясь, хамили страшно. Потому что, ну правда, зло берёт – чего вот прикопался? Есть одна история, она длинная, не буду её рассказывать подробно. Как он собрал целый консилиум главных редакторов, чтобы прослушать программу Азарха, в которой я была редактором, – про портрет старушки Рембрандта в Эрмитаже. Это эпопея! В итоге вердикт этой комиссии был такой: «Вы знаете, что вы наделали? Вы оставили человека наедине с картиной. А человек должен в коллективе картину смотреть – “Портрет старушки”». А у меня тоже вечная история. Выговоров у нас было несчётно. Там, значит, так считалось: пять выговоров – и до свидания. Но мы как-то держались на грани. Ну, такие анекдотические вещи. Я недавно вспоминала это, потому что в одной из своих программ «От первого лица», к памятной дате со дня кончины Александра Сергеевича Пушкина, я вспомнила, как когда-то очень обсуждалась эта тема – был бы жив сегодня Пушкин в условиях современной медицины. Вроде тема заезженная, от меня отказывались всякие эксперты. Один согласился – и очень интересно рассказал. Это уже сейчас. А тогда, давным-давно, в «Юности», поскольку была программа «Читальный зал», один коллега принёс мне такую затрёпанную книжонку хирурга по фамилии Шубин. И вот там рассказывалось, что было бы сегодня... Это было давно, Бог знает сколько лет назад. Очень интересная книжка. И я решила сделать такой кадр – тогда это у нас так называлось – кадр в программе. И вдруг мне говорят: «Иди». Я: «О, Господи, чего сейчас-то?» Прихожу, сидит. «Ой...» Я говорю: «Юрий Викторович, ну что теперь-то?» То у меня музыка всё была неподходящая. «Всё, – говорит, – у вас эта “Абба”, всё “Абба”». Я, кстати, без злобы их вспоминаю. Это люди – всё про них понятно. Притом, в общем, они нас наказывали, но не больно. Я говорю: «Что теперь?» Он говорит: «Ну, товарищ Бехтина» – он меня всегда так называл, по-партийному. «Ну, товарищ Бехтина, ну вот что вы опять? Вас всё время тянет в Петербург». Я говорю: «Здрасьте! Это же Пушкин!» – «Вот давайте, не надо! Вот давайте, не надо! Столько книжек хороших. Про комсомольские стройки». Я говорю: «Да я делаю, Юрий Викторович, я делаю всё. Но это же интересно». – «Ну, пожалуйста...» То ли сам чего-то испугался. Тогда не прошло. А вот сейчас прошло.