Как Дмитрий Сергеевич Лихачёв вернул мне долг

Когда я был в союзе, мне нужно было подписать какую-то бумагу. Созвонился с Дмитрием Сергеевичем, говорю, могу? «Да, подъезжайте, хорошо». Я приехал к нему, а у меня была такая сумка, был в Италии, значит, полотняная такая сумка. И довольно удобная такая штука, вот. Дмитрий Сергеевич посмотрел, говорит: «Ой, какой портфельчик хороший». Я говорю: «Дмитрий Сергеевич, он ваш». Он говорит: «Нет, Михал Николаевич, ну как так?» Я говорю: «Нет, ну мы же с вами, значит, люди Востока». – «Нет, нет, ничего такого, я с запада человек». – «Ну, очень хорошо, ну, тем не менее, значит, примите». Принял. А мы уже сидели за столом, значит, немножко закусывали. Он пошёл в кабинет и возвращается с каким-то бюваром. Бювар, причём, с замком, с ключом, и в нём блокнот. Вручает его, ну, более странного предмета с замком не придумать. Потому что если его сжать, то оттуда всё можно вывалить. Совершенно нет необходимости пользоваться ключом, вот. Я посмеялся, смутился Дмитрий Сергеевич, смутился, побежал опять в кабинет и возвращается с каким-то сафьяновым бюваром, невероятной красоты. «Михал Николаевич». Я говорю: «Нет, это мой подарок, я уже это не променяю, не променяю ни на что». – «Ну, как же так? Неравноценный получился у нас с вами обмен, неравноценный». Я говорю: «Совершенно неравноценный, так и должно быть: у меня папка от Лихачёва, а у вас от Кураева, какой-то портфельчик». – «Михал Николаевич, ну как так?» Я говорю: «Ну вот, в честь этого обмена, замечательного, сделайте запись в этом блокноте, который вложен. В эту дурацкую папку». И он написал: «И всё равно я в выигрыше», вот. Он выиграл. Да, потом он мне говорит: «Михал Николаевич, я ходил на почту, так удобно, такой… Я чувствую себя, знаете, перед вами должником». Ну, долг вернул, долг вернул. Значит, когда меня выдвинули на Государственную премию, ну, там целые этапы. И вот последний, ну последний этап – это подпись Президента. Значит, предпоследний этап – это высокое собрание, в котором Дмитрий Сергеевич. Значит, звонок: «Михал Николаевич, это Лихачёв Дмитрий Сергеевич». Всегда напоминал, как его зовут. И подавал пальто в прихожей. Кроме начальства, вот, кроме начальства. Для них делал исключение, чтобы что-нибудь не подумали. «Михал Николаевич, вот Дмитрий Сергеевич, мне сейчас звонили из Москвы, и меня спрашивают, за кого я буду голосовать в связи с вот, государственной премией. А я там никого не знаю». Я говорю: «Я знаю, последний список, там, Бакланов, там, Яковенко». Это замечательный публицист, из глубинки откуда-то он, не знаю, Кубань или Дон, вот. Кажется, кубанский, вот, Яковенко. И, ну, Бакланов, естественно, мы были шапочно знакомы, по Ленфильму. Ну, и авторы, естественно. Вдруг, он говорит: «Михаил Николаевич, я буду голосовать за вас и только за вас. Потому что, если же я буду, значит, ещё голосовать за рекомендованных вами, как бы, соперников, да, вот, скажут, Лихачёв и за тех и за этих. Так что мой голос разменяется. Я разменивать его не буду. Буду голосовать за вас». – «Ну, что я могу сказать, спасибо, Дмитрий Сергеевич». Вот такая у нас история с Дмитрием Сергеевичем Лихачёвым. Ну, с ним только вот в Кремле, потому что мне когда вручали премию, и он был там, получал президентскую премию. Мы жили в одной гостинице, вместе, вот, ходили в Кремль. У меня не было, значит, возможности видеть его, вот, в этом обожествлённом, вот, возведении в святые. Но вот, и слава богу, вот. Да, он был, конечно, человек редкий, и его участие в нашей жизни, оно существенно. Я помню, когда мы с ним прощались, значит, уже не глава городской Собчак, оказались почему-то, вот, в Тавричанском дворце на прощании, неподалёку друг от друга. Когда у Собчака брали интервью: «Мы сегодня прощаемся с последним интеллигентом». Я подумал: «Дмитрий Сергеевич, держитесь за края гроба. Значит, ваш труд, ваша жизнь, ваши работы, ваша личность ничего не дала, если вы последний интеллигент». Вот ради красного слова можно, оказывается, сморозить такую чушь. Извините меня за такое непарламентское выражение, вот. А участие, просто, в нашей жизни Дмитрия Сергеевича Лихачёва весьма и весьма существенно. Я думаю, что если же ещё интеллигенция не угасла как класс и сословие, то в этом есть и его немалая очень заслуга.