Ну, как-то так получилось, что несколько раз великие люди сами выходили на меня. Это было очень странно. Например, Панченко изумительный профессор, академик Панченко. К нему было невозможно дозвониться, у него был какой-то особый режим и в научной работе, и в общении. Но мы с ним познакомились на улице. И он изумительно рассказал мне… То есть это было огромное интервью, в котором он поделился, как он видит Петербург. Получился большой материал в «Санкт-Петербургских ведомостях». Однажды Евгений Александрович Мравинский великий дирижёр, к которому подходить журналистам было опасно, потому что он относился к ним, мягко говоря, строго, сам подошёл ко мне в филармонии и дал интервью для материала на Америку. Это случилось благодаря нашей сотруднице Зинаиде Бойцуровой, фотокорреспонденту, которая хорошо была знакома с Мравинским. Она сказала, что я её коллега, и он согласился. Он знал, что я тассовец. Ему очень понравилось исполнение Девятой симфонии Бетховена под управлением американского дирижёра Митчела, и ему захотелось, чтобы его мнение прозвучало в Америке. Это было для меня событием года, наверное.