Несколько штрихов к портрету Иосифа Вакса

И вот Иосиф Александрович очень большое значение придавал культуре вообще – с большой буквы. У нас, вы знаете, как было: у нас же сейчас в пальто заходят, наверх поднимаются – и всё. Он не переносил это совершенно, поскольку у нас было два гардероба, и вообще в верхнем плаще неприлично заходить туда – оставляли там всё. И вот рассказывал его ученик Симуни, что он стоял в молодёжном зале, и кто-то перекинул пальто через балюстраду. Иосиф Александрович: «Что это за пальто? Что это?» – «Иосиф Александрович, это не моё». Иосиф Александрович взял пальто прямо в этот зал молодёжный. То есть он старался прививать культуру с самых первых шагов. Потому что, сами понимаете, много было и провинциальных абитуриентов, скажем так. Это я уже говорю про послеблокадные времена. Иосиф Александрович всегда обращал внимание именно на культуру – с большой буквы. И на то, как студент должен одеваться. И не дай бог, если кто-то придёт лохматый или что. Он говорил: «Что, дать тебе деньги на парикмахера?» И потом, вы знаете, я всегда удивлялась, как он чувствовал человека. И я помню, мы каждый год приезжали сюда. Я после окончания учёбы была послана на РАФ, но каждый год мы приезжали, приходили к Иосифу Александровичу со своим сыном Стасом. Сын был всегда воспитанный. Я не люблю детей невоспитанных. Сейчас говорят совсем другое – дети принимают участие, они такие, значит, и за столом, и говорят, и перебивают. И я очень хорошо помню, мы сидели у Иосифа Александровича, о чём-то говорили, о чём – я не помню. И вдруг Стас ни с того ни с сего сказал, а у него был такой тоненький голосок, ему было лет 8–9: «А правда, – говорит, – что у немцев и других наших врагов, белых офицеров, очень приятные симпатичные люди?» И мы с Иосифом Александровичем переглянулись – откуда он мог это знать? А потом Иосиф Александрович мне ничего не сказал, но в Ригу он написал мне такую фразу – у меня где-то есть это всё: «А ведь Стас был прав». Вот так. Вот это я запомнила. У меня целая пачка писем Иосифа Александровича. Одно слово – Вакс. И не только мне. Когда мы собираемся, а нас осталось несколько человек, мы говорим: это больше, чем учитель. Ну, это... ну это – Вакс. Одно слово, вы знаете. И оно в себе аккумулировало всё – и любовь, и симпатию, и авторитет, и всё. Это не фамильярность, знаете. Это не то, что «Иосиф Александрович Вакс». Вакс. И в этом слове сказано всё.