Когда Президент шёл на первые выборы, я попросил уже другого министра, Аксёненко, пригласить его, чтобы он посетил этот завод. И он туда из Орехово-Зуево приехал машиной. Его завод не отпускал, просто не отпускал. Я думаю: «Не дай бог». Люди не могут наговориться с ним. Они поверили – молодой, энергичный, совсем другая картина и так далее. И вот он там посмотрел. И мы оттуда выезжали на электропоезде. И он провёл там с корреспондентами пресс-конференцию в первом вагоне. Народу было… Там был Лужков, там были губернаторы, которые дают отдельные узлы, поставляют к электропоездам. Ну и вышли мы с электрички на остановке Серп и Молот. Его охрана не дала нам доехать до Курского вокзала. Ну, это такая деталь. И когда мы вышли и прощались, я говорю: «Владимир Владимирович, а вы ничего не сказали. А как вам этот поезд?». Он так задумался. Я говорю: «Знаете, я вычитал раньше: когда вы с семьёй под Ла-Маншем проехали поездом и вышли на той стороне в Англии, вы сказали: боже, когда же у нас такие будут поезда?». Он это выслушал и мне говорит: «Наш лучше». Это его слова. Может быть, он увидит, услышит. Я к чему говорю? Это поддержка. Это поддержка была, что этот человек пошёл по этому пути – собственные должны быть.