Алексей Дмитриевич Смирнов занимался только детьми 10−12 лет, потому что у нас поздний вид спорта, и даже посадить в лодку кого-либо по-другому нельзя было – возрастной ценз был строгий. Не дай Бог перевернётся, не дай Бог что-то ещё – ну, это, наверное, правильно так. К нему приходили дети, и он доводил их до определённого уровня, у него были и мастера спорта, и так далее, но направление было одно: он работал только с мальчиками. Здесь есть разница между тренерами. Кто-то может тренировать и девочек, и мальчиков, а у Павла Михайловича это была чисто женская гребля, а у Смирнова – чисто мальчики. И только с ними он занимался. Мальчишки были разные, в основном озорные. Даже в 63−64-м годах, когда я уже училась в институте и всё равно тренировалась, эти ребята были разные. Он по наитию сажал их в лодки. У него не было парного весла, только распашное, и он собирал классы лодок, ориентируясь на характер ребёнка, на трудолюбие, на то, на что ребёнок способен. У них всё было по наитию. В Советском Союзе, к сожалению, не было методических возможностей так тщательно тестировать детей, как в Германии. Там перед тем, как ребёнка отдать в какой-то вид спорта, его тестировали и говорили: «Тебе лучше в плавание, а лёгкая атлетика не подойдёт, а в греблю можешь идти». А у нас такого не было – всё шло по наитию, по внутреннему чутью тренера.