Художник, искусствовед, коллекционер

Я вообще о себе никогда не говорил, что я коллекционер. Знаете, у меня, я действительно был, наверное, самым известным коллекционером где-то в конце 80-ых, в начале 90-х годов. Но это уж, собственно говоря, так совпала судьба и по решению партии и правительства, как когда-то говорили, хотя я никогда не был ни партийным, ничего. Но я себя просто коллекционером никогда не ощущал, абсолютно. Потому что, прежде всего, я ощущал себя художником. 25 лет я отработал как художник-график и… Ну, и, наверное, всё-таки историком искусств, или, точнее, художественным критиком, потому что вообще всё, что касается искусствознания, это довольно разные подразделения. Скорее, я как художественный критик, потому что я действительно очень тонко чувствую искусство. И иногда меня спрашивают: «Ну, а вот как ты его чувствуешь?» А я говорю: «Как лошадь ноздрями сено». Она же не выбирает, она ест только полезненькое, так и я вот чувствую — хорошее искусство я так чувствую. Ну, вы знаете, когда ко мне пришло, скажем, это увлечение, переросшее в страсть, а потом в профессию? Ну, я думаю, прежде всего, всё-таки с обычной школы и пионерского лагеря, и так далее. Кстати, в том же самом пионерском лагере мы познакомились с будущими корифеями 60-ых. Это, я имею в виду, Франсиско Инфанте, это я имею в виду Славу Колейчука, потом несколько в других обстоятельствах — с Комаром Виталием, создателем соц-арта. Это всё было вот, представьте, да, в моём пионерском возрасте. А началось-то, наверное, всё-таки со стенгазеты, обычной стенгазеты, где появились мои рисуночки, какие-то мои нашлёпочки и так далее. А что касается осознания своей роли в коллекционировании, это вопрос другой. Но я думаю, что самое главное, что я сделал, не один, а вот с моим другом Савелием Васильевичем Ямщиковым — мы всё-таки вывели из-под криминального, как бы сказать, покрова, особенно в нашей прессе, на телевидении, там, на радио, так сказать, термин «коллекционирование» в профессию. Это не профессия, это хобби, но, тем не менее, коллекционер… Сделали это уважаемым занятием, понимаете. Ну и потом, всё-таки после Дягилева, как ни странно, мы сделали первые выставки из частных коллекций за границей, причём блистательные выставки. Вот, если я вам покажу каталоги — это толстенные каталоги по 300-400 экспонатов с очень небольшим вкраплением музеев. И вот это самое моё главное достоинство, я вам скажу. А вовсе не сама моя коллекция.